Усадьба толстушки Астрид

— Я достала из кармана золотой ренк – монету, которую Уна вряд ли когда-то видела за всю свою жизнь – и опустила на стол. — Я ни в чем не собираюсь тебя обвинять и тем более не хочу тебе угрожать. Но меня отравили, и я чуть не умерла осенью, как ты помнишь. Если тебе есть, что сказать насчет этого – я слушаю.

Травница нервно почесала свой выдающийся рябой нос, но ее взгляд так и прилип к золотому ренку на столе.

— Так и знала, — прошептала она и сделала обережный жест. — Так и знала…

«Что знала? Что?» – хотелось спросить мне, но я промолчала. И Рябая Уна заговорила снова, быстро, словно торопясь, но довольно тихо:

— Вассы сынка своего единственного всегда баловали, из кожи вон лезли ради него, пыжились вовсю. И в невесты ему богатенькую хотели, или каэрину, чтобы с именем. Когда Тейг привез тебя, жену молодую, Пегги все хвасталась, как им повезло: родичей у тебя нет, кроме старой бабки, а живет бабка в богатой усадьбе, да еще и в Тулахе, как раз где раньше бунтари скрывались и золото свое закапывали.

— Байки, — прокомментировала я.

Действительно, когда Редландию насильно присоединял Ренс, некоторые высокородные бунтовщики объединились против захватчиков и, по слухам, спрятали свои богатства в Тулахском лесу, чтобы они ренцам не достались. Но места, где скрывались якобы бунтовщики, давно уже сто раз прочесаны, и за прошедшие многие десятки лет лес разросся, и шансы найти что-то крайне малы. Барон Даммен как-то даже поведал мне, что в плохие времена и сама Фиона Лорье клады искала. И, естественно, ничего не нашла, потому что клады просто так не теряются.

— Байки или нет, но Пегги при мне с соседкой золото в лесу обсуждала; дескать, уж ее-то сын найдет клад, не пропустит. Ждали они, когда бабка твоя помрет, чтобы усадьбу получить, землю перекопать. Но, видать, не такая уж и богатая усадьба была, да?

— Не такая уж, и никаких кладов, — кивнула я.

— Все равно ж продал он усадьбу и денег выручил. И – фьють! – сразу в город. А в городе деньги-то ой, как быстро улетают… Пегги ворчать стала, что тяжко им сына обеспечивать, одни траты. Жаловалась еще, что обманула их твоя хитрая бабка во всем, а пуще всего – что негодную невесту всучила, которая родить не может. Сказала, что ты все время ревешь после смерти бабки, да и она, Пегги, уже сама не своя. Попросила чего-то для успокоения, чтобы спать ночью. И тогда я стала ей настойку сонную делать.

— Из чего настойка, Уна?

Травница назвала состав, и мое сердце бешено забилось, когда я услышала последний ингредиент: блоховник. Тот самый, о котором упоминала Иннис.

— Я упреждала, и не раз, что настойка сильная, всего по капельке в питье надо добавлять, и то не больше двух раз в седмицу, — продолжила Уна.