Усадьба толстушки Астрид

— И осенью прошлой, когда случилось с тобой это, плохое, я не сразу поняла… Лишь потом, когда тебя поскорее увезли и одним днем забыли, смекнула, что отравить-то тебя выгоднее, чем развод делать в городе… — Женщина замолкла.

Молчала и я, размышляя.

Итак, Пегги Васс, скорее всего, подмешивала ставшей неугодной невестке в еду или питье сонной настойки, о вреде которой знала. А потом упрекала бедную Астрид, какая та толстая, вечно не выспавшаяся, вялая… больная, одним словом. В конце концов организм Астрид бы не выдержал, и она бы умерла, и все вокруг сочли бы это логичным, учитывая, как она выглядела и вела себя. Тейг был бы свободен для новой женитьбы.

— У тебя уверенный вид, ты дала мне золотую монету… Ты изменилась, но так бывает с людьми, которые вдохнули смерти, — сказала Уна осторожно. Она и есть осторожная, но золотой ренк развязал ей язык. — Я ничего не расскажу о том, что ты была у меня. Но и ты, если что, не говори обо мне. Я лишь травница, делаю, что просят.

Понятно. Она боится, что я, решив мстить Вассам, могу зацепить и ее.

— Что ты, Уна? — ответила я. — Меня здесь и не было, правда? Какая-то женщина из ближайшего городка, знакомая знакомой, приехала к тебе сегодня спросить травок, чтобы не беременеть. Да?

— Да, конечно, — она с готовностью кивнула, — дело обычное…

Да уж, обычнее некуда…

***

Я не задержалась у Рябой Уны и покинула деревню; хоть уже и вечерело, не хотелось оставаться на ночь у травницы. Да и знала я, что примерно в двух часах езды от деревни неплохой придорожный трактир – ночевала уже там однажды, когда Вассы везли меня в Кивернесс.

До трактира я доехала без приключений, да там никто не пристал ко мне и проблем никаких не возникло. Переночевав, я двинулась обратно в Кивернесс, и когда вернулась к Рису, он выдохнул с облегчением. Моя поездка не принесла результата: то, что мне рассказала Уна, я знала, в принципе, и так. Мне нужна была хотя бы какая-то мелкая деталь, которая позволила бы сразу, тут же взять Вассов за горло, встряхнуть хорошенечко, напугать, чтобы языки развязать… Но не выгорело."

"Тогда я решила сходить к Бринмору; в этот раз слуги графа впустили меня в его дом сразу, без вопросов, почтительно забрали мой плащ у входа, а потом в гостиную провели – какая честь для меня! Хозяин дома как раз был там; он сидел в кресле у окна, и на столике перед ним стоял серебряный поднос со съестным в красивой посуде.

— Мое почтение, Ваше Сиятельство, — поклонилась я. — Извините за внезапный визит, но у меня дело, и я больше не знаю, к кому обратиться.

— А как же Мартин Фэйднесс? — усмехнулся он.

— Вы лучше, — ответила я, имея в виду, что Бринмор деловой человек и если вникает в проблему, то серьезно.

— Естественно, лучше, — произнес граф; хорошая у него самооценка.