Уходи! И точка...

Антон неторопливо и аккуратно складывает джинсы и носки на спинку кресла, стоящего у окна, выпрямляется, и я вижу, как топорщится тонкая ткань трусов. И со стыдом слежу, как он стягивает их, обнажая стоящий практически вертикально член…

И вот тут мне становится страшно! Вот эта огромная штука как-то должна поместиться во мне! Вспоминается прочитанное где-то или услышанное о боли, которая неизбежно бывает в первый раз. И я уже не хочу. Из всех моих желаний — трогать его, касаться смуглой кожи, целовать, чувствовать, осталось только одно желание — нежности его я все еще хочу, но секса — нет!

И когда он опускается рядом, готова сбежать к Алику! И сбежала бы, особенно почувствовав прикосновение горячей, твёрдой плоти к бедру! Только Антон каким-то образом понимает мое состояние. Он поворачивает мое лицо к себе, заставляя смотреть в глаза, и говорит:

— Передумала?

Прикрываю глаза ресницами, подтверждаю его догадку, дико смущаюсь — мысли так и крутятся вокруг его члена и того, что он может им мне сделать. Сейчас скажет, что я поступаю по отношению к нему некрасиво…

— Если хочешь, можешь уйти, я не буду принуждать, — говорит, а сам чертит подушечкой пальца линию по моему лицу, по нижней губе, по шее, ключице, ниже-ниже, едва касаясь… Притрагивается к груди под тонкой тканью пижамы, останавливается на напряженном соске, потирает вершинку еле ощутимо.

Смотрю в его лицо. Он следит за собственными действиями. Сосредоточенный взгляд, хмурая морщинка на лбу между широкими черными бровями, привычная щетина на скулах и подбородке, и эти губы… нижняя чувственная, резко очерченная, выпуклая… Я ее только что касалась своими губами! Не могу оторваться — смотрю на его рот, как завороженная, подрагивая от становящихся все более смелыми прикосновений.

18 глава.

Антон

Хочу эту девочку. Это не бешеная безумная страсть, которую испытал во время первого прикосновения к ней там, в прихожей, внизу, и которую с огромным трудом сумел сдержать, перебороть. Это желание-боль, ноющее не только в теле, а где-то под сердцем, в груди. Хочу ее трахать, вбиваться каменным членом в тугую влажную плоть. Хочу взять ее сейчас — такую трепетную, подрагивающую от прикосновения моего пальца к твердому камешку соска… Разорвать зубами тонкую ткань футболки и впиться, как животное, в мягкую розовую плоть, кусать, всасывать глубоко в рот сосок, всю грудку упругую, нежную… Хочу забыться с нею… Могу с нею забыться."

"Но проглатываю стон вместе со своей похотью. Интуиция буквально вопит о том, что опыта у девчонки мало, что грубость и дикая, несдержанная страсть могут испугать ее! Замечаю взгляд, остановившийся на моих губах, не могу сдержать улыбку — целоваться хочет девочка! Оставляю в покое грудь.