Убийства в Бэджерс-Дрифт

К концу месяца Барнеби понимал, что не хочет заниматься ничем другим, кроме своей работы, и что пугающий панцирь сломан окончательно и бесповоротно. Поэтому он вернулся и продолжил выполнять свои обязанности: вначале неуверенно (хотя неизменно компетентно), осознавая, что отсутствие мгновенных и резких мнений по любому злободневному вопросу делает его в глазах тех коллег, что в избытке ими обладали, скучной личностью. Стал он в то время и менее жестким, в отличие от прошлой строгости, и теперь мог при необходимости закрыть глаза на нарушение распорядка. Некоторые приняли это за слабость. Но это заблуждение Барнеби со временем рассеял. И вот сейчас он шел по пыльной деревенской улочке, пройдя, в каком-то смысле, полный круг. Он являлся полицейским, который не гордился своей работой, но и не стыдился ее; он завершал свою карьеру и завершал преследование убийцы, испытывая от этого возбуждение и понимая, что это просто жизненный факт. Это часть его самого. Трой дотронулся до его руки.

Они уже прошли половину дорожки, ведущей к коттеджу «Холли». Барнеби остановился и прислушался. Кто-то вопил, сердитые слова практически невозможно было разобрать."

"Они медленно двинулись дальше, скрываясь за высокой изгородью, добравшись до того места, где дорожка выводила к парковке.

Оставаясь под прикрытием деревьев, они подобрались ближе к дому. Окно на первом этаже было широко распахнуто. Теперь они ясно разбирали слова.

— Но ты должен прийти, Майкл… ты должен…

— Я ничего не должен! Не надо рассчитывать, что я явлюсь с гвоздичкой в зубах и парой свечек, чтобы смотреть, как ты продаешься самому богатому покупателю.

— Все совсем не так. Ты несправедлив. Он небезразличен мне, я хочу о нем заботиться… На самом деле. Что я могу с этим сделать? Он ведь столько лет помогал нам.

— Никогда еще не слышал такой сентиментальной ерунды! Мне от этого блевать хочется. Ты же просто втираешь ему очки.

— Это неправда! Он все понимает… Я не притворяюсь. Я стану ему хорошей женой…

— Боже! Связаться с чертовым инвалидом в твоем-то возрасте!..

— Тебе этого не понять! Ты думаешь только о своей работе! А на все прочее тебе плевать! Пока ты рисуешь, весь остальной мир может провалиться в тартарары! Но я-то не такая! У меня нет никаких особых талантов. Я ничему не училась. У меня нет денег — у меня даже дома не было бы, если бы не Генри. Ради бога, Майкл, что плохого в том, что я хочу уверенности…

— У нас есть уверенность. Он никогда нам не откажет. Он так тебя обожает, что продолжал бы снабжать нас деньгами, даже если бы ты не согласилась за него выйти.

— Но я не хочу оставаться в этом мрачном и сыром месте. Я ненавижу его.

— Ну конечно, ты продалась недешево. Тай-хауз и пять тысяч акров.