Убийства в Бэджерс-Дрифт

"Кэролайн ГРЭМ

УБИЙСТВА в Бэджерс-Дрифт

роман

Кристианне Брэнд с благодарностью за всю помощь и поддержку

…И все свелось бы только к грубой силе,А сила — к прихоти, а прихоть — к волчьейЗвериной алчности, что пожираетВ союзе с силой все, что есть вокруг,И пожирает самое себя.(Шекспир, «Троил и Крессида», акт I, сцена 3)[1]

ПРОЛОГ

Она увидела их, когда перед чаем отправилась прогуляться в лес. Она шла очень тихо, но не потому что специально хотела этого, а потому что губчатая подстилка из прошлогодних листьев и прочих гниющих растительных остатков глушила шаги. Казалось, что высокие деревья, обступающие со всех сторон, тоже не дают проникать звукам. Кое-где солнечные лучи просачивались через переплетение ветвей, пронзая сумрак колоннами яркого света.

Мисс Симпсон то вступала в эти солнечные пятна, то снова погружалась в тень, пристально разглядывая почву под ногами. Она искала проросток ладьяна[2]. Они с подругой Люси Беллрингер впервые обнаружили его здесь почти пятьдесят лет назад, когда были еще совсем молодыми. Через семь лет цветок появился вновь, и на этот раз его первой заметила Люси, с триумфальным возгласом нырнувшая вниз.

С того дня началось их шутливое соревнование. Каждое лето подруги отправлялись в лес, иногда вместе, иногда поодиночке, на поиски нового экземпляра. С горящими глазами, полные надежд, держа в руках карандаши и блокноты, они прочесывали тенистый буковый лес. Та, которая замечала растение первой, устраивала для проигравшей в качестве утешительного приза особенно роскошное чаепитие. Орхидея цвела редко и благодаря разветвленной системе подземных корневищ не всегда на одном и том же месте. В последние пять лет подруги отправлялись на свою охоту все раньше и раньше. Каждая знала, что другая поступает так же, но они никогда не говорили об этом друг другу.

«И правда, — подумала мисс Симпсон, осторожно раздвигая палкой заросли подснежников, — еще пару лет в таком темпе, и мы станем отправляться в лес по снегу».

Но если в мире существует справедливость (а мисс Симпсон твердо верила, что существует), то тысяча девятьсот восемьдесят седьмой должен был стать ее годом. Люси везло в шестьдесят девятом и семьдесят восьмом, но на этот раз…

Она сжала почти бескровные губы. На женщине была старая соломенная шляпка с откинутой вуалькой, выцветшее хлопчатобумажное платье, сморщенные белые чулки и растоптанные теннисные туфли в зеленых пятнах от травы. В руках она держала лупу и острую палку с привязанной к ней красной ленточкой. Мисс Симпсон прошла уже почти треть леса, который был совсем небольшим, и теперь углублялась в самую его середину.