Убийство городов

Федя Малой, маленький, круглый, уже без заостренных лучей, словно сбросил со спины оперение, докладывал Козерогу:

– Мы, значит, с двух сторон. Я, значит, из РПГ засадил, а Шатун из пулемета. Укры не успели ответить, разбежались, то ли спьяну, то ли со страху. У нас ни «двухсотых», ни «трехсотых». Укропы ушли без потерь, может, только в штаны наложили!

Его курносое, немолодое лицо победоносно светилось. Он затоптал ботинком тлеющий клок травы.

Осматривали место боя. В капонире, небрежно отрытом, стояла самоходная гаубица, грязно-зеленая, на провисших гусеницах, с толстым хоботом ствола. Рядом высилась гора стреляных гильз. Валялись железные бочки. Ополченцы облепили орудие, заглядывали в люк, садились верхом на ствол. Были похожи на муравьев, поймавших большую зеленую личинку, приноравливались тащить ее в свой муравейник.

Из люка показался ополченец Шатун. У него на лбу были большие мотоциклетные очки, из-под которых торчал перепачканный копотью нос и топорщились закрученные усы.

– Козерог, горючего ноль. Снарядов ноль. Завести не могу. Надо нашим передать на блокпост, пусть бочку с горючкой подбросят. Надо ее отседа угнать, пока укры не очухались.

– Шатун, ты теперь начальник артиллерии. Давай, собирай батарею. А эту пригонишь на базу. – Козерог ласково похлопал гаубицу по замасленному железу, как похлопывают домашнего жеребца.

Рябинин чувствовал веселое возбуждение. Его первый бой завершился. Во время этого боя он испытал страх, азарт, оторопь, тревожное ожидание, которые теперь сменились легкостью и чувством победы.

Этот бой соединил его со всем воюющим ополчением, занимающим оборону от Луганска до Донецка. С теми, кто дежурит на блокпостах, отбивает танковые атаки, выдерживает артобстрелы. Этот бой соединил его с войной, поместил в войну. И теперь он полноправный участник этого грозного, смертельно опасного действа.

Рядом с гаубицей была отрыта траншея, валялись доски, тряпье, пустые зарядные ящики. Стояла палатка с приподнятыми боковинами. Над ней развевался украинский, желто-синий флаг. Его пытался сбить ополченец в каске. В сумерках палатки топтались ополченцы. В палатке стоял стол, железные стулья. Стол был накрыт – банки с тушенкой, нарезанный хлеб, перья зеленого лука. Стояла большая бутыль с надписью «Спирт». Блестели стаканы.

– Козерог, да они нас ждали! – Федя Малой открыл бутылку и нюхал спирт. – У них ресторан настоящий!

– А что, гвардейцы, может, отметим победу? Боевое крещение батальона «Марс»? – Козерог, ликуя, оглядел ополченцев, близкую гаубицу, тлеющую траву. – По глоточку, по капельке, из трофейных стаканов?

– Водички бы, спирт разбавить. А то сгорим, – сказал Шатун, в своих мотоциклетных очках похожий на аквалангиста.