Убийство городов

 – Где водички достать? – Он тряхнул пустой пластмассовой канистрой.

Козерог бегающими глазами осмотрел ополченцев.

– Ты, Калмык, бегом к источнику! Нога здесь, нога там!

Калмык схватил канистру и кинулся исполнять приказание.

– Отставить! – остановил его Козерог. – Рябина, ты пойдешь!

Не понимая, почему Козерог оставил Калмыка в палатке, а его послал за водой, Рябинин схватил канистру. Побежал по тропке сквозь заросли туда, где стояла часовенка и бил ключ.

Были светлые сумерки. В ветках угасала заря. Воздух был густой и синий. Земля, остывая, источала душистое, с полынными запахами, тепло. Он пробежал по тропинке, вышел на поляну. Поставил на землю канистру, чтобы поправить съехавший автомат. И увидел солдата.

Солдат был без шапки, с короткими светлыми волосами, загорелый. Его солдатская рубашка была серо-зеленого цвета, на рукаве виднелась желто-блакитная нашивка, какие носят украинские военные. Он держал наперевес автомат и медленно переступал, высоко поднимая ноги, словно охотник, скрадывающий дичь. Чутко прислушивался к неясному шуму, который доносился сквозь заросли с позиции недавно захваченной гаубицы.

Рябинин замер, присел, желая укрыться, остаться незамеченным. Чтобы этот солдат, уцелевший во время атаки, прокрался мимо и ушел восвояси, со своим испуганным лицом, мятой одеждой, желто-синим шевроном. Рябинин начал приседать, издавая чуть слышный шорох. Солдат, тревожно вращая глазами, стал искать источник шороха, поднимал автомат. Еще не видя Рябинина, наводил ствол. Их глаза встретились, ужаснулись. Рябинин видел, как ствол автомата движется по дуге, готовый нащупать его грудь. Останавливая это движение, не давая дуге завершиться, почти не целясь, ударил из своего автомата. Увидел рыжее пламя, услышал сквозь грохот чмокающий звук пуль, вошедших в близкое тело. Солдат отшатнулся. Изумленно раскрыл рот, выпустил автомат и рухнул навзничь, дрожа ногами.

Рябинин не понимал случившегося. Порывался бежать. Видел, как бьется в траве подстреленный им солдат. Побуждаемый страхом, тоской, ужасом своего слепого выстрела, кинулся к солдату.

Тот бился ногами, худыми плечами, затылком. В горле булькало, клокотало. Рубаха на груди набухала кровью. Кровь двумя струйками текла изо рта. Глаза, серо-голубые, с большими белками, блуждали по небу.

Рябинин подхватил рукой его теплый затылок, оторвал от земли:

– Сейчас, подожди! Перевяжу! – Стал расстегивать солдату рубаху, обнажая грудь, пачкаясь кровью. Увидел нательный крест, такой же, какой носил сам. В тоске, в непонимании, глядя на черную скважину, из которой бил кровяной фонтанчик, бессвязно бормотал: – Перевяжу, потерпи! Здесь рядом машины!

Солдат остановил на нем выпуклые, полные слез глаза.