Убийство городов

И у окна с занавеской, попадая в пятно бледного солнца, он испытал бесшумное головокружение, словно колыхнулась волна света, и женщина, которую он обнимал, стала вдруг драгоценной и ненаглядной. Он любил ее близкий локон, маленькое ухо, сгиб руки с крохотной голубой жилкой, вырез платья с хрупкой ключицей.

– Какое счастье, что вас увидел! – прошептал он чуть слышно. Она отстранилась, прекращая круженье. Обняла его и поцеловала жарко, сильно, делая больно его губам. И он, с закрытыми глазами, целовал ее шею, ключицу, запястье, жилку на сгибе руки. И потом, когда ее платье, полыхнув синевой, упало на пол, целовал ее груди, живот, колени, узкие щиколотки. Сквозь закрытые веки видел ее обожаемое лицо.

Они лежали, чуть касаясь друг друга. Он видел, что глаза ее закрыты, ресницы вздрагивают, а губы улыбаются, словно она хочет сказать что-то чудесное, трогательное, но не решается.

– Откуда ты взялся, родной? – сказала она. – Утром я поливала цветы, смотрела на колокольчик и подумала: «Это Коля, колокольчик». А оказывается, это ты, мой цветочек.

– Утром у меня была такая тоска, словно мне уже не жить. Словно предчувствовал смерть мою. И с этой тоской пошел по селу, увидел тебя, и случилось чудо. Вот любуюсь тобой, целую твою руку, и так будет теперь всегда.

– Но мы же совсем не знаем друг друга. Я о тебе хоть что-то, а ты обо мне ничего.

– Знаю, что ты спасала мою книгу, выхватывала из огня. Теперь я ее напишу. И в ней будешь ты, твое васильковое платье, наш танец и чудесные, ароматные яблоки. Может, я попал на эту войну для того, чтобы встретить тебя?

– Ты должен знать обо мне. Я окончила в Харькове библиотечный институт, готовилась к аспирантуре. На последнем курсе я влюбилась в преподавателя. Он был красивый, яркий, все студентки его обожали. Он читал нам русскую литературу, и мне он казался Печориным, загадочным, храбрым и одиноким. У нас была близость. На выпускном балу он сказал, что должен ненадолго уехать в Киев, а когда вернется, мы поженимся. Он уехал и не вернулся. Говорили, что переселился в Америку или в Канаду. Я была оскорблена, хотела чуть ли не в омут. Отказалась от аспирантуры и приехала сюда, в глушь, в Петровку. Работала в библиотеке, понемногу забывала о прошлом. Чувствовала, что нужна этим людям. Подбирала им книги, проводила читательские конференции, помогала ученикам. Думала, здесь, среди зачитанных книжек, бесед с многомудрыми стариками и шаловливыми ребятишками так и пройдет моя жизнь. Книги, цветы, заботы. А тут случилась эта беда, это горе. Бомбы, снаряды, страх и жестокость. Одни мои читатели похватали домашний скарб и уехали куда глаза глядят. Другие были убиты, и их хоронили прямо в садах, потому что кладбище было в руках украинцев. Третьи забились в подвалы, и им стало не до книг.