Убей свою любовь

Муж спасал меня дважды, в последний раз – подставив себя под пулю снайпера. Едва оправившись после ранения, он начал работать, а потому принял решение временно переехать в дом отца – чтобы я не оставалась одна в большом доме, пусть и под присмотром охраны. Я была ему благодарна и понимала, насколько ему трудно далась фраза «Мы переезжаем к отцу». Мой муж слишком самостоятельный и взрослый, он на двадцать лет старше меня, почти ровесник отца – и существовать под одной крышей с тестем ему, конечно, довольно сложно. Но ради меня, ради того, чтобы я не была одна – беспомощная, еле передвигающаяся, – он сумел сделать выбор и решить так, как лучше для меня.

– Санька, доброе утро, – отец встал со своего места и подошел ко мне, взял за руку. Даже он, далеко не самый высокий мужчина, и то прилично выше меня, я в семье оказалась самой маленькой – сто шестьдесят еле-еле, тридцать шестой размер ноги и вес, который даже неприлично озвучивать.

Забавно, но при этих данных я считаюсь девушкой с мужским характером и привычками, и это вполне соответствует действительности. Папа порой искренне жалел, что я не родилась мужчиной.

– А ты чего дома-то? – не совсем любезно поинтересовалась я у отца. – Говорил же, что поедешь в банк.

– Не поехал, – коротко обрезал папа, усаживая меня за стол. – Ты что замер? Садись! – Это относилось к Семену, замешкавшемуся в коридоре.

– Да, пап, секунду – мне звонят. – Шаги Семена стихли – ушел в дальнюю комнату.

Отец недовольно поморщился – ждал нас к завтраку, не начинал, а тут Семен с какими-то разговорами. Правило садиться за стол всем вместе появилось в нашей семье после того, как папа вернулся после очередной отсидки и взял все в доме в свои руки. И мы соблюдали это правило, собираясь за длинным столом – Слава, старший брат, когда был еще жив, Семен, я. Потом к нам присоединились сперва Юлька – Славина жена, потом Акела – мой муж. И только Семен всегда оставался один – по понятным причинам привести в дом кого-то из своих любовников он не мог.

Теперь нас четверо. Юлька прочно обосновалась – не без папиного участия – в одиночной палате наркологической клиники, а Слава уже больше полугода на кладбище. И мы до сих пор так и не знаем, ни кто заказал моего отца, ни кто стрелял в меня и Семена. В общем, все сложно и запутанно, и папа, кажется, уже отказался от мысли найти крайнего. Папа – но не Акела. Мой муж продолжает поиски, горя желанием, во-первых, наказать обидчика, а во-вторых, устранить опасность.

Завтракали молча. Папа был странно угрюм и погружен в какие-то размышления, Семен заметно нервничал и торопливо хлебал кофе, словно спешил покончить с едой и куда-то сбежать.