Убей свою любовь

Семен вошел и присел на стул у двери:

– Привет, Сашура. Ну, как утро?

– Удалось, – я киваю на мишень, и брат снимает ее со стены, разглядывает вмятины, оставленные пульками на бумаге, и ухмыляется:

– Слушай, да ты просто монстр какой-то. С левой руки?!

– А что – у меня есть альтернатива? – Меня охватила злость: из-за него я тут лежу – такая, а он еще и подкалывает! Сидит себе как ни в чем не бывало – здоровый русоволосый бугай с широченными плечами и накачанными бицепсами, разве что покашливает, но это же мелочи! – Это у всех людей две руки, а у меня теперь – одна!

Я отвернулась к стене, и Семен расстроенно проговорил:

– Саш... я же не то имел в виду... Ну, что ты, маленькая моя, – он пересел на кровать и обнял меня. – Ты обязательно поправишься, ты же у нас сильная. Даже папа удивляется, сколько у тебя силы внутри. Давай, я помогу тебе одеться – и пойдем завтракать, там Галя таких слоек напекла – ммм, по коридору идти невозможно, того и гляди слюной захлебнешься. Давай-давай, Сашка, не лежи с кислым видом.

Он тормошил меня до тех пор, пока я не сдалась и не согласилась спуститься к завтраку. Брат помог мне облачиться в спортивный костюм и дойти до ванной. Это, кстати, не являлось проблемой. Я не стеснялась переодеваться при Семене, и дело не в братско-сестринских чувствах. Семен не интересовался женщинами – никакими. Так уж вышло, что ему больше нравятся стройные голубоглазые юноши. Если бы об этом узнал наш отец – не поручилась бы я за состояние здоровья старшего брата... Но я много лет хранила его тайну, а Семен знал, что у меня – как в банковской ячейке.

– Давай руку. – Брат уже спустился на пару ступеней по лестнице и теперь подстраховывал меня, но я помотала головой.

Специально для меня отец распорядился установить перила и с левой стороны лестницы, чтобы я могла самостоятельно спуститься и подняться, не прибегая ни к чьей помощи. Папа знал, как невыносимо мне быть беспомощной, мне – привыкшей всегда и все делать самостоятельно, любившей скорость и мотоциклы.

Нога слушалась гораздо лучше, хоть я и чувствовала себя Михаилом Козаковым в «Здравствуйте, я ваша тетя!» – точно так же не могла согнуть ее в колене, а потому при ходьбе выглядела смешно. Но ничего, это временно – вот и мой доктор Фо Ду, толстый маленький китаец, друг моего мужа, говорит, что это скоро пройдет, и ежедневно мучает меня каким-то нечеловеческим массажем с пахучими маслами.

За столом уже сидел отец – так уж повелось, он всегда просыпается раньше других, но завтракать мы должны все вместе. Исключение составляет, пожалуй, только мой муж Саша. Он начальник службы безопасности папиного банка, уезжает на работу затемно и так же возвращается, и папа по этому поводу не говорит ни слова. Если бы не Саша – меня давно не было бы в живых.