Убей свою любовь

Я дотянулась до привязанной к ножной спинке кровати толстой резине и просунула правую ногу в петлю. Вправо-влево, вверх-вниз – это упражнение, выполняемое по нескольку раз в день до боли в суставах, помогало мне восстанавливать ногу. Упругая резина оказывала нужное сопротивление, мышцы крепли, восстанавливались. Я преодолевала себя каждый день, каждую минуту, не жалея сил и времени, не жалея себя, не позволяя расслабиться или не выполнить намеченного на день плана. Именно это упорство и позволило мне довольно быстро начать передвигаться самостоятельно. И в том, что скоро я буду нормально ходить, я тоже не сомневалась.

Вечером муж вернулся мрачнее тучи. Молча чмокнул меня в щеку и начал раздеваться, повернувшись ко мне спиной. Я с трепетом наблюдала за тем, как обнажается спина с накачанными мышцами, покрытая хитрой вязью японской татуировки. Чуть правее левой лопатки татуировка испорчена шрамом пулевого отверстия. Получилось, что у самурая, занесшего копье над поверженным врагом, нет головы и верхней части туловища – только замершая в замахе рука. Эта пуля предназначалась мне...

– Что-то случилось? – спросила я, подтягивая зажатую петлей правую ногу и придерживая ее, чтобы не уползала обратно в горизонтальное положение.

Саша не ответил, переоделся и сел ко мне на кровать:

– Ну, как ты сегодня? Как нога?

– Нога на месте. Не уклоняйся, я ведь спросила.

– Аля, случилось уже давно. Просто сегодня... В общем, со счетов одной из фирм пропала крупная сумма денег. Сейчас пытаюсь отследить, но это трудно.

– Ты подозреваешь, что кто-то из своих?

– И да и нет. С одной стороны, доступ к счетам имели только свои – а с другой... Просто некому. Главбух фирмы работает сто лет, с момента открытия – ей просто нет смысла, у нее зарплата такая, что она и пачкаться побрезгует, да и дети опять же. Кто-то из совета директоров? Тоже вряд ли – там Бесо, а он, сама понимаешь... – муж замолчал, машинально поглаживая мою руку и глядя в стену.

Он был прав – Бесо не мог, он – папин друг, почти брат, они сидели вместе, постоянно рядом, всю жизнь – сколько я помню. Нет, кто угодно – но не Бесо.

Мне очень не нравилось то, что муж непривычно хмур и озабочен. Ему бы побольше отдыхать, а у него весь отдых-то был в то время, когда он лежал с ранением в больнице. Едва встав на ноги, он кинулся ко мне – как, что, вернулась ли память. Дело в том, что расстались мы как раз в момент моего частичного беспамятства – я категорически не помнила, кто он мне, и даже его колоритная внешность – ожог во всю левую половину лица и черный кружок вместо левого глаза – не будили воспоминаний. Саша не знал, что именно в тот момент, когда он закрыл меня собой, приняв телом предназначавшуюся мне пулю, я все вспомнила.