Убей свою любовь

Но в отказном заявлении, написанном моей маменькой Ириной Антоновной, значилось: «Не имею материальных возможностей для содержания и воспитания ребенка». Очень смешно – зубной техник и инженер-технолог на предприятии в то время не могли содержать ребенка, имея даже отдельную квартиру. Но папа пояснил, что собирались эти товарищи в длительную загранкомандировку, и я им там была совсем не нужна. Вот так – родили и отдали, чтобы не мешала деньги копить на автомобиль «Москвич». Дай им бог здоровья...

Больше я никогда не возвращалась к разговору о настоящих родителях, словно их и не было вообще. Это не они меня – это я их вычеркнула. У меня есть отец – пусть не самый законопослушный гражданин, зато ему я нужна.

Я стала много времени проводить с мужем, потому что больше меня никуда не тянуло, а забота о нем доставляла удовольствие. Окрепнув, он стал подолгу рассказывать мне какие-то увлекательные и интересные факты из самурайских преданий. Я слушала, боясь перебить, и понимала, что Акела в своей стихии, и все, что о нем говорят, неправда – он вот такой, спокойный, увлеченный и ни капли не жестокий. Сложись его жизнь чуть иначе – мог бы стать преподавателем, например. Мне казалось, что это бы ему очень подошло – никогда прежде я не встречала людей, способных настолько заинтересовать и заставить проникнуться их увлечениями.

Однажды я решилась и рассказала ему о том, что узнала от отца. Акела долго молчал, поглаживая мою руку пальцем.

– Знаешь, малышка, необязательно быть родными по крови, чтобы чувствовать родство. Фима вот не обращал на это внимания.

– Ты... даже не удивился? – медленно проговорила я, и он вздохнул:

– Я это знал с того момента, как женился на тебе. Еще до свадьбы Фима меня к себе вызвал и объяснил, что к чему. Да еще и пообещал – сама понимаешь, что и за что.

– И ты знал и даже не намекнул?!

– А зачем, Аля? Что это меняет? Мне неважно, кто твой отец на самом деле, тебя Фима воспитал. И потом – ну, тебе ли задавать подобные вопросы, когда столько лет ты ухитрялась сохранять в тайне все, что знала о Семене? А ну как спрошу – почему не поделилась со мной? – Он улыбнулся, насколько позволяло обожженное лицо, покрытое коричневой коркой. – Так что не только ты умеешь хранить чужие секреты, Аленька.

Когда Саша смог выходить на улицу, мы часто бродили по двору и наслаждались тишиной, покоем и обществом друг друга.

– Мне нужно было взорваться в машине, чтобы стать ближе к собственной жене, – шутил он, а я была просто рада, что он ходит, двигается, разговаривает, что он спокоен и ничем не озабочен, как бывало.

И как-то тихим мартовским утром Сашка вдруг произнес то, о чем я думала с того самого дня, как узнала правду о себе.

– Аленька, а как ты думаешь, мы с тобой могли бы...