Ты всё ещё моя (СИ)

Если так подумать, кажется, что я Дикарку тупо по коже узнать могу. Пялюсь на ее голую спину, сгораю от ебучих эмоций и тащусь. Уже, блядь, тащусь.

Тосковал по ней? Мать вашу, как же я тосковал… Вдохнуть бы… Вдохнуть – не забыть. С трудом натягиваю полные легкие.

Это все еще вписывается в рамки выдуманной мной нормы?

Запускаю ладони под ткань распахнувшегося платья. Собирая гремучие мурашки Богдановой, делаю все, чтобы оно с нее свалилось. Когда это происходит, вместе вздрагиваем.

Лифчик, трусы – туда же, на хрен. Дышу, как загнанная псина. Пофиг.

Касаюсь ее жадно. Сминаю ладонями торчащие сиськи. Сам же за этим через ее плечо наблюдаю. А заодно и за тем, как она реагирует – дышит все громче и дрожит.

– Боишься? – зачем-то спрашиваю я.

Временами охота убедиться, что она со мной не по принуждению.

– Нет, – отвечает незамедлительно.

Выдыхаю с ощутимым довольством. И снова сам себя поймать не могу, когда выдаю:

– Зря. Хочу делать с тобой криповые штуки.

Дикарка вздрагивает и закрывает глаза. На этом все.

А я ведь не вру. Размывает берега. Заносит дальше, чем я сам планировал. Остановиться не могу, когда с ней. Не знаю, что это за больная чухня, но мне необходимо опорочить и пометить собой каждый миллиметр ее тела. На пределе физических возможностей ее брать. Бесконечно. Различными способами. Непрерывно находиться в ее теле. Доводить ее до безумия повторяющимися оргазмами и самому распадаться столько раз, сколько выдержит мой организм. Кончать на нее и в нее.

Никогда прежде такой бескрайней похотью не горел. Даже в начале нашего знакомства. Тогда, конечно, вкусил впервые это зверское желание обладать. Но масштабов таких, как теперь, не было. Сейчас же они самого меня пугают, а Дикарку, как ни выдаю, не отталкивают.

С выдохом срываюсь – кусаю ее за загривок. Скользнув руками в обхват, стискиваю едва ли не изо всех сил. Выдаю какой-то рваный и хриплый звук. Лиза чем-то похожим отзывается. Общение, конечно, как у первобытных. Но, блядь, меня уже валит с копыт.

Целую ее в шею. Зализываю, как голодающий. Сходу понимаю, что мало.

Кровь по венам курсирует, словно реактив. Натягивает. Окисляет. Прожигает.

Подрываю Дикарку с пола. Все на тот же стол укладываю.

– Лежи, – приказываю, когда дергается, чтобы изменить положение.

Убедившись, что застывает, быстро выкидываю из карманов презервативы и стаскиваю одежду. Машинально надрачиваю, пока Лиза с неизменным изумлением и не менее сильным любопытством наблюдает. С трудом останавливаюсь, чтобы упаковаться в резину.

– Ты самая красивая, знаешь? – выталкиваю за каким-то чертом из груди.

Завязал ведь подобное говорить.

Срываюсь. Срываюсь. Срываюсь.

Тону в ее глазах. Мать вашу, да весь мой мир в них растворяется. Не только я.