Ты меня (не) купишь

Ровно столько мне потребовалось, чтобы добиться всего, во что Бабочка не поверила. Интересно, а сейчас тоже бы отказала мне, не будь у нее бойцовской собаки под названием муж? Или продалась бы? Вряд ли. Принципиальная слишком, гордая. И верная, зараза. Но меня же заводят трудности.

Скалюсь еще шире, отметив про себя, что Бабочка напрасно свой охренительный запах перекрывает дешевыми духами. Кандидат в мастера спорта, походу, конкретно на своей бабе экономит. Чмо позорное!

Ну ничего, крошка, когда моей станешь, отучу тебя от всего этого дешевого дерьма.

– А говорила, что тату временная, – хриплю, замораживая ее взглядом.

Бабочка совсем застывает у стены. Не шевелится, не дышит, не моргает. Смотрит на меня с паникой в глазах, будто я уже свои права на нее предъявляю. Я сначала приценюсь, упрямая моя. Вдруг ты испортилась совсем, и внутри тебя зародилась кукла. Скинешь потом маску, оставив меня в дураках. Да и муженька твоего просто прихлопнуть скучно. Я же хочу, чтобы ты до конца своих дней молилась на меня, а не ненавидела, горюя по утраченному счастью. Ненавидеть ты будешь его. Поверь, уж я-то смогу такое устроить. Даже симулировать не буду. Сам личину скинет.

– Только комедию не ломай. Ты меня прекрасно помнишь. – Я поддразнивающе киваю ей на кресло.

Отмирая медленнее, чем после зимней спячки, Бабочка садится, и я протягиваю ей платок.

– Надень, пока никто не заметил.

– Роман Алексеевич, – начинает она, беспокойно повязывая его обратно, – будьте тактичным. Ко мне даже близкие не обращаются на «ты» в пределах школьной территории.

Она вспыхивает, блеснув сочным летом своих глаз и вмиг украсив промозглую осень.

– Признайся, хоть раз жалела, что отказала мне тогда? – выжидающе смотрю на нее, и она густо краснеет. Сама себя выдает: думала обо мне. Слышала, новости видела, читала и ногти грызла.

Но в ее глазах начинает созревать ярость: жгучая и кипучая. Я догадываюсь, какие тараканы зашипели в ее головке: «Отказала в сексе ублюдку, который за двенадцать лет запятнал свою репутацию кровавыми делишками?» Это ты еще не все обо мне знаешь, Бабочка. СМИ – это ведь вершина айсберга. Настоящий я куда страшнее.

– Роман Алексеевич, как я и сказала, меня беспокоит поведение Артура. – Она возвращает себе былую корректность. – Мальчику не хватает мужского внимания, контроля. Он позволяет себе много лишнего…

– Как я сейчас? – Я поднимаюсь со стула, отчего Бабочка вздрагивает и подается назад, спиной прилипнув к спинке кресла. – Да расслабься ты, – усмехаюсь, сняв пальто и отложив его на парту.

Слышу, как облегченно выдыхает Бабочка. Что ж ее трясет-то от меня так? Явно от страха.