Ты меня (не) купишь

– Если ты думаешь, он расстроен из-за мамаши в психушке и папаши в тюрьме, то заверю тебя: ему насрать.

– А разве это не проблема? – искренне удивляется она.

– Это проблема для меня. Массу вопросов вызывает, отражаясь на репутации и лишая ее безупречности. Для пацана же – шанс становиться тем, кем он сам хочет, а не предки решают. Ты сама-то почему до сих пор без детей? – меняю тему, опять напрягая Бабочку чересчур личным вопросом. – Муж не хочет?

– Роман Алексеевич, – выдавливает она строго, размазывая по мне это обращение расслабляющим бальзамом.

Я же глазами залезаю к ней под блузку, задираю юбку, усаживаю на край стола и… Блядь, аж зубы сводит от возбуждения. Уже не девочка, а все такая же охуенно соблазнительная. Кажется, еще круче стала. Опытнее, эффектнее. Драл и драл бы ее, пока стекла бы из окон этого кабинетика не повылетали.

– Проявите ко мне хоть каплю уважения. Перестаньте обращаться ко мне на «ты».

– Как скажешь, Бабочка, – смеюсь беззвучно. – Вернее, как прикажете. Дарья. Николаевна.

Она опять краснеет, закрывает глаза и обессиленно опускает лицо.

– Вот мое к вам предложение, – перехожу я ближе к делу, пока она от волнения тут не загнулась. – Знаю, что вас не купить. – Ловлю на себе ее оскорбленный взгляд и развеиваю ее пошлые мыслишки: – Вы же не можете давать репетиторство ученикам собственного класса. Но вам позволено посещать их на дому. Проверять условия их проживания, атмосферу в семье. Чтобы исключить поводы обращаться к инспектору ПДН или Органы опеки. Не удивляйтесь, годы идут, а в муниципальных школах все по-старому. Я прошел через все эти круги ада.

– Я не думаю, что у Артура неприемлемые условия проживания и тяжелая атмосфера в семье.

– Как знать, – улыбаюсь я уголком губ.

– Роман Алексеевич, это будет выглядеть, как минимум, странно. Меня сочтут умалишенной, если я отправлюсь в ваш дом на проверку.

– Вы придете, – киваю я. – Обязательно придете. Сама директриса отправит ко мне.

– Почему вы постоянно говорите о себе? – она повышает тон, будто одергивая меня в привычной ей манере.

– Не расстраивайтесь, в свое время и о вас поговорим. Дарья. Николаевна.

Наш разговор прерывает завибрировавший на краю стола телефон с именем «Степа» на экране. Бабочка теряется: не хочет при мне ворковать с мужем. Поджимает губы, дожидается, пока телефон замолкает, и снова смотрит на меня.

– Роман Алексеевич, если мы с вами не начнем сотрудничать, я буду вынуждена писать жалобу на имя директора. Тогда за дальнейшую судьбу Артура ответственность будет лежать исключительно на вас. Я не могу посвящать себя только вашему ребенку. У меня целый класс, требующий внимания.

– Что? – хрипит она, замерев.

– И я не могу посвящать себя только этому ребенку. А вы о чем подумали? Дарья.