Ты меня (не) купишь

– Вы знаете, мама, я и вас всегда уважала. Много раз звала к нам переехать.

– Помню, – вздыхает она. – Да я бы тебя со свету сжила, если бы мы в одной квартире зажили. Я, Дашуль, внуков хотела. А Степушку не уговоришь. Его только в оборот брать. Не подходили вы друг другу, понимаешь?

Я киваю. Не вижу смысла отрицать.

– Но спасибо тебе, что от беды удерживала его. Ведь не все, о чем люди судачат, вымысел. Побил он Лику, Дашуль. Сильно побил. Ребеночка она их потеряла. Пообещала заявление на него не писать, если он уедет. Вот я и отправила его в город. Там он уже с тобой познакомился, потом заженился. Вот почему меня перед ней совесть грызла все эти годы. Степушка не был завидным женихом. Боюсь спросить, но должна знать, он тебя не поколачивал?

Я мотаю головой. Степа правда никогда не бил меня. Может, потому что не провоцировала. Может, уроком история с Анжелой послужила. Но теперь мне ясно, почему он детей не хотел. О плохом ему эта тема напоминала.

– Не верю я тебе, Дашуль, – шмыгает носом свекровь. – Уберегаешь нервы мои. Обижал он тебя.

Отмалчиваюсь. Не стану же я рассказывать ей о стрельбе. Пусть он живет в ее памяти заботливым сыном и успешным спортсменом.

Довожу ее до такси и помогаю сесть.

– Ты обо мне не беспокойся, Дашуль, – говорит она на прощание. – Живи для себя. Хорошего мужчину ты нашла. Не каждый взялся бы за организацию похорон бывшего мужа своей девушки. Да еще и такие бешеные расходы. Передай ему мою благодарность.

– Передам, – киваю с натянутой улыбкой.

– Дашуль, а нашли того, кто стрелял в вас? – спохватывается она, не дав мне закрыть дверь.

– Нет. Вы не волнуйтесь, рядом с Ромой я в безопасности.

– Вот и напавших на Степушку не найдут, – протяжно вздыхает она, утирая слезы. – Никакое зло не остается безнаказанным. Я уберегла его от приговора суда, а от судьбы не уйдешь. Надо было ему прощение у Лики вымолить. Ты не держи зла на меня, Дашуль. За все, что было, прости.

– Вы нас тоже, – прошу я, обозначая себя и Чеховского.

– Живите с богом, – отвечает она, закрывает дверь, и такси трогается с места.

На поминальный обед мы с Ромой не поедем. Ему и так пришлось переступить через себя, приехав на кладбище. Дальнейших ритуалов он просто не выдержит.

Я иду к машине, у которой он ждет меня, сунув руки в карманы пальто и глядя куда-то вдаль.

– Ром, спасибо тебе, – произношу, взяв его под локоть и прижавшись к его плечу. – Знаю, ты не в восторге от всего этого, но мне так легче.

– Это Камиль настоял, – признается он, но мне известно, что Романа Чеха не заставишь что-то делать через силу.

– Ром, пообещай мне кое-что. Она никогда не должна узнать, что в меня стрелял Степа.

Мы ни разу не поднимали эту тему. Чеховской напряженно смотрит на меня и снова уводит взгляд вдаль.