Твой первый - единственный

Это был не простой блокнот, а дизайнерская вещь, сделанная под заказ из крокодиловой кожи. Я не знала, кто его подарил, но эта вещь однозначно была важной для Люкова. Он практически никогда не оставлял блокнот дома. А однажды, когда я случайно обнаружила ежедневник и попыталась заглянуть внутрь, Димка выхватил его у меня из рук и довольно строго попросил не лезть в чужие дела.

Я не стала особо вдаваться в подробности, тем более прекрасно знала о том, что работа моего близкого друга связана далеко не с законными делами. Видимо, сегодня был один из тех дней, когда кому-то потребовалась та самая нелегальная услуга, иначе вряд ли бы Люков примчался так неожиданно домой посреди дня.

Мы вышли в коридор, я выждала безумно долгих пять минут, пока Дима обувался и поправлял шапку на голове. Затем он еще раз на прощанье мне улыбнулся и закрыл за собой дверь, оставив витать в воздухе мои страхи.

Если честно, я и представить не могла, с какой стороны подступиться к разговору с Витей, что нужно сказать в первую очередь, а что во вторую. Должна ли я оправдываться или говорить твердо и уверенно, словно ничего ужасного не произошло?! Жаль, не у кого было спросить совета. Порой жизнь заводит нас в тупик, и в какую сторону ты бы не посмотрел, не можешь понять, где находится выход.

Сделав глубокий вдох, я провела по халатику ладонями, они отчего-то сделались влажными. Ждать больше не имело смысла, поэтому я молча вернулась на кухню и подошла к Шестакову, остановившись напротив него.

– Все… нормально? – спросил он довольно сухо. Витя поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх, на его лице читалась тысяча вопросов.

– Я… если ты позволишь, я бы хотела тебе все рассказать.

– Было бы неплохо, если бы ты все рассказала.

Глава 31 - Рита

И я рассказала все, как есть, без утайки. Начиная с той самой встречи, когда Наташка меня предала, а Дима не прошел мимо. Мне хотелось передать Вите, насколько этот человек стал близок, что он, по сути, – семья. Я подбирала слова, следила за выражением лица Шестакова, оно у него частенько менялось. Особенно на фразе «мы живем вместе с Димой». Тут Витя даже поднялся и подошел к окну, словно никак не мог поверить в услышанное.

Он стоял ко мне спиной, и я до дрожи в коленях боялась возможной холодности, что теперь повисла на кухне. Казалось, сама зима вошла в квартиру и устроила здесь снежное царство. Однако я терпеливо ждала реакции Шестакова и продолжала рассказывать историю своей жизни. Мы должны быть честны друг с другом, только это и придавало сил не замолкать, поверить, что я поступаю правильно.

Когда рассказ мой подошел к концу, я замерла, затаив дыхание.

– Это… все? – спросил Витя, поворачиваясь ко мне лицом. В ответ я кивнула и принялась ждать вердикта.