Твой первый - единственный

Рита, я… мне очень тебя не хватало все эти годы. – Он так легко говорил это, его слова заставили дрожать колени. Я бы хотела отвести взгляд, убежать, спрятаться под одеялом, но не могла. Его изумрудные глаза напоминали о многом, в частности, о счастье и безмятежности, которые когда-то жили в моем сердце. Рядом с Витей дни напоминали лето, звезды сияли ярче, и пение утренних птиц звучало громче. Я могла бы запросто сказать, что только рядом с Витей моя жизнь играла разноцветными красками. И это однозначно не было бы ложью.

– Правда? – почти шепотом спросила я.

– Разве ты не заметила, что дни стали короче? Мне кажется, я забыл, как выглядит солнце.

– А мне кажется, у тебя хорошо подвешен язык, – не сдержалась я, хихикнув.

– Ну… – он улыбнулся слишком обаятельно, и у меня опять задрожали колени. – Бесспорно, я во многом хорош.

– А в поедании завтрака? – я вдруг поймала себя на том, что открыто заигрываю. Мамочки, и почему мне нравится быть такой, когда он смотрит?..

– Если речь о твоём завтраке, – Витя пальцем провел по верхней части моей ладони. Он словно рисовал невидимые узоры, и от этих прикосновений по моему телу бежали мурашки, – то я всегда готов.

– Вот к… – однако договорить я не успела. Замок входной двери щелкнул, затем послышался скрип. Тяжёлые шаги, поворот ручки. Я замерла, вглядываясь в глаза Вити, а он лишь вопросительно выгнул бровь, продолжая держать в своих ладонях мои руки.

– Рит, я хотел забрать… – в дверном проеме между кухней и коридором выросла фигура Димы. Он скинул капюшон, и я заметила, как снежинки скатились по ткани куртки, падая на пол.

– Привет, – суетливо сказала я, разрывая наш телесный контакт с Витей. В квартире повисла довольно напряженная атмосфера, по зимнему холодная, от которой лучше бы спрятаться до наступления весны. Я переводила взгляд с Шестакова на Диму и обратно и прекрасно понимала – оба явно удивлены происходящим.

– Мальчик, влюбленный в баскетбол, сидит на нашей кухне? – спустя почти вечность заговорил Люков. Он засунул руки в карманы куртки, хищно усмехнувшись. В его усмешке не было ничего доброго, скорее, она напоминала оскал зверя, готовящегося напасть на врага. И этим врагом был человек, к которому я до сих пор испытывала чувства.

– Мальчик из трущоб, гуляющий по заброшкам, – на манер Димы ответил Витя. – Какая встреча!

Они обменялись приветствиями, будто два урагана столкнулись в центре огромного океана и не могли поделить города, что планировали разрушить. Впервые за долгое время я почему-то испугалась. Настойчивый голос в голове шептал, что Шестаков опять уйдет, он всегда уходил, не дав мне возможности объясниться.