Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

– Значит завтра унесёшь.

– А с того! – сердится она. – Мы такой подарок принять не можем!

– Да это не совсем подарок, я вообще-то деньги за него отдал. Со скидкой, конечно, но всё равно.

– Три рубля? Не смеши меня. Это всё рублей тридцать стоит!

– Я заплатил не три, у меня были деньги. Я же тебе говорил, на обедах сэкономил.

– Это меня и пугает! Ради чего? Ради горошка заморского? Ради этого ты желудок портил и голодом в школе сидел? Надо об учёбе думать, а у тебя в животе урчит.

– Нет, мам, не ради горошка, а ради того, чтобы сделать тебе приятное. Тебе приятно, что я добычу принёс? Признавайся.

Но мама не признаётся, хотя на возврате уже и не настаивает.

– Ладно, – наконец, говорит она. – Надо гостей звать. Не будем же мы с тобой вдвоём этими яствами наслаждаться.

– Мам, а ты партийная, что-то я не припомню?

– Нет, – удивляется она. – С чего это ты?

– Да странно просто, тебя бы с руками и ногами оторвали. Принципиальная ты очень. Заседания парткома бы проводила гениально. Радж, пошли погуляем. На улице неплохо, кстати. Снежок идёт, ветра нет, тепло.

– Это ты над матерью родной подшучиваешь? – хмурится она.

– Нет, что ты, какие уж тут шутки. Всё совершенно серьёзно. Я пошёл с собакой погуляю.

Блин, ну что за хрень. Нет, чтоб порадоваться, сын расстарался, дело сделал, так она недовольна. Понятно почему его чморят все, кому не лень, даже Наташка репетиторша, и та распоряжается. Ладно Брагин, маменькин ты сынок, сделаю я из тебя мужика нормального, благодарить ещё будешь. Только, наверное, ты этого уже не увидишь.

Потому как, «нас просто меняют местами, таков закон Сансары». Боюсь, ты испустил вместо меня дух в моём мире. Погиб на радиаторе маршрутки. Ну а как это иначе всё понимать? Пересеклись энергии.

Под эти размышления я выхожу из подъезда с радостным Раджой. А на улице действительно хорошо. Сгустились сумерки и снег повалил. Сказка просто. Во всех смыслах, мля.

– Ну давай, показывай, где тут у вас что, – говорю я псу. – Сам-то я неместный.

Ну, в том смысле, что не центральный. Моё детство прошло или, вернее, ещё только пройдёт в Заводском районе. В центре я, конечно, тоже ориентируюсь, но пробелы имеются.

Радж бежит через поляну, останавливается, оглядывается, поджидает и трусит дальше. Я спокойно иду за ним. Хорошо. Во дворе никого. Только мы и снег. Как у Джека Лондона, белое безмолвие.

Вдруг я слышу шаги за собой. Кто-то спешит, торопится.

– Э, подожди, – раздаётся голос.

Я иду не останавливаясь, собака лает, а караван идёт. Буду я реагировать на каждое «э».

– Брагин, чё, не слышишь что ли?

Ну, раз Брагин, ладно, так и быть.

– Радж, – окликаю я пса и поворачиваюсь назад.

Ко мне подбегает Трыня. Вернувшийся Раджа смотрит на него с подозрением и тихо рычит.

– Не цапнет? – спрашивает пацан.

– Не должен.