Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

«Бисквитное», «Заварное», «Картошка», торт «Ландыш», мне он в детстве нравился помню.

Да, в интернате жизнь не сахар, конечно, но всё необходимое, в том числе и по рациону детям дают. И сладости дают, коржики там всякие, булочки. Это мне точно известно. Без излишеств, разумеется, всё самое нужное, но голодать никто не голодает. А вот если вспомнить, что начнётся в тех же интернатах и детских домах через десять лет, даже у меня волосы на затылке начинают шевелиться…

Я иду, размышляя об этом и вдруг замечаю, что Трыни впереди нет. Куда он делся-то? Надеюсь не прячется в засаде, замышляя добить меня, чтоб не мучился. Проходя мимо беляшной, стоящей у бетонного забора швейной фабрики, решаю заглянуть за неё. Точно. Вот он где.

– А если найду? – нависает он над перепуганным пацанёнком лет одиннадцати.

– Алё, гоп-стоп, разбойничаем?

Он резко оборачивается и глаза его от ужаса становятся огромными, как в мультиках про Тома и Джерри.

– А ну, малой, свинтил отсюда, – киваю я жертве разбоя. – Так-так-так. Ну и чё ты мне скажешь?

Мальчишка быстро исчезает, а Трыне деться некуда. Будка беляшной стоит на небольшом расстоянии от забора, но зайти за неё можно только отсюда, с моей стороны. На противоположном крае высится гора ящиков, и перескочить через них быстро не получится. В общем, здесь, как в пещере, есть только один выход и я его перекрываю.

– Попался, мазафака?

– Чё? – пучит он глаза.

– Дохрюкался, спрашиваю? Как ты там говорил про глаз на жопу?

Поняв, что выкрутиться не удастся Трыня не начинает юлить и умолять о пощаде, наоборот, лицо у него делается, как у героя ополчения, решившего принять лютую смерть, но врагу не сдаваться.

– Ладно, не ссы, – говорю беззлобно. – Мстить не буду, ввиду твоего малолетства.

– Блин, ты тупой что ли?

– Сам ты тупой, – огрызается он.

Нет, ну что за человек.

– Ладно, короче, слушай сюда. Я тебя п***ть не буду, понял теперь? На первый раз прощаю, но если ещё раз мне дорогу перейдёшь, пожалеешь. Помнишь, что с корешами твоими случилось? И финка не помогла кривому вашему. Ты понимаешь, что я говорю?

– Да, – зло отвечает он.

– А чё тогда недовольный? – удивляюсь я. – Хочешь всё-таки, чтоб я из тебя говно вышиб?

Он молча машет головой.

– Значит так. Вот, держи. Ел ананас когда-нибудь? – я вытаскиваю из мешка жестяную банку с жёлтой этикеткой и протягиваю Трыне.

Он ошалело на меня смотрит и осторожно протягивает руки. Ананас кусочками, консервированный. Вьетнамский наверное. От сердца отрываю.

– С дружбанами своими схаваешь. И вот ещё что… Ты куришь?

– Нет, – неуверенно тянет он.

Держать свёрток одной рукой неудобно, но я ухитряюсь залезть в брючный карман и выудить оттуда трёшку.

– На вот тебе, иди торт купи или пирожных, чего там высматривал в булочной? Не вздумай курево или пойло покупать.