Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

Ладно…

– Радж, пошли, – тихо бросаю я и поворачиваюсь, стараясь внимательно слушать, что происходит за моей спиной.

На встречу из-за ограды детского сада выходит парочка, а впереди около моего дома останавливается «Запорожец». Из подъезда выходит человек и двигает к машине. Я оглядываюсь. Парни идут за мной, но держатся на расстоянии. Я дохожу до подъезда, но не до своего, а до соседнего и останавливаюсь.

Раджа смотрит выжидающе, не понимая, что мы тут делаем. Я тоже смотрю выжидающе. Парни проходят мимо. На мгновенье они попадают в тусклый луч фонаря и я вижу их лица. Им лет по двадцать. Крепкие, холёные. Хорошо, зрительная память у меня неплохая, запомню. Джаги, того, что кидался на меня с финкой среди них нет.

– Гош, к тебе мальчик приходил, – говорит мама, встречая меня в прихожей. – Довольно странный, запущенный какой-то.

– Это Андрей, он из интерната. Я его во дворе встретил.

– Из интерната? – настораживается мама, поскольку слава интернатовских всем известна, да и на меня вроде как они же напали. – А чего он хотел?

– Да это я приглашал. Знаешь, они там вдали от дома живут, да и родители у них часто неблагополучные. Вот я его и позвал, чтоб он немного хотя бы семейной атмосферы вдохнул. Неплохой вроде парень.

Мама смотрит на меня с нескрываемым удивлением.

– Молодец, – наконец отзывается она. – Это хорошо, конечно. Главное, чтоб он воров не навёл.

– Не наведёт, – бросаю с подростковой беспечностью.

– А откуда ты его знаешь?

– Да… – судорожно соображаю я, что придумать. – Их к нам в школу привозили, ну, типа по обмену опытом, или как это называется…

– Ну-ну, – хмыкает мама, – я вижу ты нормально опытом обменялся. «Блин», и что ты там ещё принёс? Теперь ясно откуда.

Ясно ей. Я только улыбаюсь.

– Иди ужинать, кастрюля на плите…

Я кормлю Раджа перловкой с мясной обрезью, а сам угощаюсь гречкой с тушёнкой. Давненько я такого не едал. Тушёнка отличная, надо сказать. Ставлю уверенный зачёт.

В половине восьмого начинаются «Весёлые ребята».

Легко на сердце от песни весёлой

Она скучать не даёт никогда

И любит сердце директор столовой

И любят сердце обжоры повара.

Между прочим, кино в 1934 году снято, обалдеть. Тысячу лет этот фильм не видел. Больше всего жду любимую ещё с несмышлёного детства фразу:

«Мы ритипити… мы ритипитировали».

– Мам, а мне в детстве этот момент нравился? – пытаюсь я прояснить биографию Егора Брагина.

– В детстве, – качает она головой. – Да ты и сейчас ещё из детства-то не вышел, дитя неразумное. Я, кстати, Рыбкиных позвала на Новый год.

Рыбкиных? Это мою менторшу Наташку с родителями? А почему так смущена? А-а-а, Наташка с отцом, похоже, живёт. Без матери…

– Ты не будешь возражать? – тушуясь, спрашивает она.

Да чего теперь-то возражать, если уже позвала? Нет, конечно.