Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

– Вот вам и правда жизни, – усмехаюсь я, – горячие молодые сердца оказываются разделёнными пошлыми импортными консервами и колбасой. Вам, товарищ лейтенант, куда ехать?

Она недовольно озирается:

– Называй меня Лидией Фёдоровной.

– Лидия? – переспрашиваю я. – Лида… Красивое какое имя у тебя, тысячу лет такого не слышал. Если бы не мешок этот, расцеловал бы тебя сейчас.

– Мальчик, – изумлённо отвечает она, – ты с печки не падал?

– Нет, кирпичом по голове прилетело неделю назад, – сознаюсь я.

– Тогда ясно всё с тобой.

– Лид, а ты докуда едешь?

– Какая я тебе Лида? – злится она.

Переговариваясь таким образом ты доезжаем до «Швейки». Мне до дома отсюда минут пять пешком.

– Лид, ты меня в разработку взяла или тоже живёшь здесь поблизости?

– Не лидкай. Как узнал, что я лейтенант?

Банку с горошком она всё ещё в руке держит.

– Догадался, – пожимаю я плечами.

– Чего знает-то, что ты пасёшь её?

– Ёлки-палки, – качает она головой и закусывает нижнюю губу.

– Да не бойся, может и не знает. Я не в курсе.

– А как же бабушка? Наврал, паразит? Я тебе и не поверила, между прочим.

Она прищуривается, а я пожимаю плечами и спрашиваю:

– Тебе в какую сторону?

– Не твоё щенячье дело, – отвечает она. – И вот что, горох твой я реквизирую.

– Ну и молодец. Грабь награбленное, как отцы революции поучали. Ты меня на допрос когда вызовешь?

– Какой допрос? Ты ж несовершеннолетний поди?

– Дай мне телефон, – требую я, – иначе я за тобой пойду до самого дома.

– Ты откуда такой наглый, а? Сынок чей-нибудь? По одёжке не скажешь…

– Все мы чьи-то дети, Лидия Фёдоровна. Говори телефон, я ж тебя всё равно выслежу.

Она на пару секунд задумывается и вдруг называет пять заветных цифр. Хорошо иметь молодые мозги. Уверен, этот номер я точно не забуду.

– Это рабочий. Дома телефона нет. В новом году поставят. Возможно.

– Возьми колбасы палочку, – предлагаю я. – Венгерская. К новому году.

Она снова прищуривается, а потом протягивает руку и вытаскивает из моего свёртка палку колбасы. Ни слова ни говоря, поворачивается и уходит в снежную даль. Хороша Лидка. Я до тебя ещё доберусь. Но попозже. После праздников.

Я тоже поворачиваюсь и иду в свою сторону. Впереди замечаю булочную и пацана, прижавшегося к витрине. Он стоит так какое-то время, а потом, отлипнув от стекла понуро бредёт по направлению к торговым рядам. Здесь на «Швейке» располагается небольшой рыночек.

Я узнаю парнишку. Это же мой убивец, так сказать, тот, что кирпичом меня пристукнул, Трыня. Бежать за ним я не собираюсь, конечно, но иду следом, пока мне в ту же сторону. Я чуть притормаживаю у витрины и пытаюсь понять, что тут высматривал этот малолетний разбойник.

А тут и понимать нечего. Прямо перед окном располагается витрина с пирожными.