Елена Троянская

«Я не сплю, не сплю!» — хотелось крикнуть, но немота сковала язык. В своей немоте я не получила освобождения от ужасных мыслей, я стала их пленницей.

Матушка. Матушка повесилась! Эта страшная картина не отступала. Матушка. Веревка накинута на шею. Покачиваются в воздухе, высовываясь из-под платья, ее маленькие ножки. Какого цвета платье было на ней? Она всегда предпочитала белый цвет, как лебединые перья, возможно не случайно. Надела ли она в свой последний день белое платье? Она покачивается, словно призрак, голова склонилась набок. Все воспоминания, и светлые и мрачные, покинули ее…

Я захрипела и услышала собственный хрип. Словно железная рука, сжимавшая горло, разжалась.

Я рванулась и села. Глаза открылись, и я увидела людей, окруживших меня. Парис бросился ко мне, обнял.

— Любимая, — пробормотал он. — Если б я мог сказать, что разговор на ярмарке неправда, страшный сон.

— Нужно сообщить Приаму, — мрачно объявил Геланор. — Немедленно. Я иду к нему.

Приам, крайне встревожившись, послал за купцами. Но их не смогли найти. Тогда Парис привел отца на то место, где они торговали: там оказалось пусто. Только смятая трава выдавала, что недавно здесь шла оживленная торговля. Соседи не могли сказать, куда подевались купцы из Спарты и вернутся ли они. Приам послал солдат обыскать окрестности вплоть до самого берега, но поиски не дали результата.

— Уехать отсюда не стоит труда, — заметил один из солдат. — Добраться по чистому полю до берега можно в два счета, а там — на корабль и в море. Я думаю, они уже успели далеко отплыть.

— Почему они так поспешно уехали? — недоумевал Приам. — Почему?

— Может, кто-нибудь шепнул им, кто мы такие, — предположил Парис. — А узнав, что под покрывалом скрывается Елена, они испугались.

— Чего им бояться? Наказания? — вскричал Приам. — Ведь не они же сбежали с Еленой!

— Люди не всегда действуют разумно, — вмешался Геланор. — Когда они чуют опасность, как заяц погоню, им свойственно убегать.

— Вот оно! Началось! — воскликнула, входя в зал, Гекуба.

— Еще ничего не началось, — ответил Приам. — Мы сделаем все, чтобы и не началось. Я пошлю послов…

— Купцы сказали, что время переговоров миновало, — напомнила я, мой голос звучал еще слабо. — Когда Приам сообщил послам, что вы ничего не знаете о Парисе и обо мне, они восприняли это как… сознательную ложь.

— Так я и думал! Именно этого я и боялся! Помнишь, Парис, что я сказал в тот день, когда вы приехали в Трою? Я сказал, что по твоей милости я стал лжецом.

Помедлив, Приам добавил:

— Они подумали иначе, — мягко сказал Парис.

— Конечно, а что еще они могли подумать? — тихо сказала Гекуба. — Нужно самим отправить послов к грекам. Нужно созвать совет. Елена должна…

— Нет! — закричал Парис.