Елена Троянская

Но если она сбежит в такой город, как Троя, тогда найдется много охотников отправиться за ней — тут можно неплохо поживиться. Нам нужно расторговать все побыстрее и отправляться в обратный путь.

Я застыла. Агамемнон собирает войско! Почему мы ничего не слышали об этом?

— Это что, тайна? — спросил Парис.

— Думаю, нет, — ответил купец. — Просто, пока дело не закончено, нет смысла о нем много болтать, потому как не о чем. А дела часто заканчиваются ничем.

Он встряхнул коврики из грубой шерсти, которые до сих пор сохранили овечий запах.

— Может, и обошлось бы, если бы не смерть матери этой беглянки. Она покончила с собой от стыда — повесилась в своей спальне. Старый царь и Менелай не стерпели горя и позора, нужно было что-то предпринять.

— Как? Царица… царица Спарты покончила с собой? — с трудом выговорила я онемевшими губами, позабыв о своем намерении молчать.

— Да, старая царица, прежняя. Нынешняя-то царица, ее дочь, она-то как раз и сбежала в Трою.

Матушка! Я прижала кулак ко рту, чтобы сдержать рыдания.

— Они собираются сразу напасть? Или сначала пришлют послов, попробуют договориться? — Париса интересовала практическая сторона.

— Я слышал, они уже присылали послов, а Приам их обманул. Так что, может, время переговоров закончилось. Точно не знаю. Я ведь только купец, и корабль достался чудом мне, а не Менелаю. Не понимаю, зачем поднимать такой шум из-за женщины, хоть и царицы Спарты? Неверная жена хорошего плевка не стоит.

Я почувствовала, что теряю сознание, и оперлась на Париса. Он поддержал меня. Будто издалека я слышала, как Парис говорит, уводя меня:

— Она ждет ребенка, а тут солнце сильно печет.

— По такой-то жаре лицо не надо закрывать: совсем ей дышать нечем, — посоветовал купец. — Хотя я заметил, у вас на Востоке многие ходят так.

Я еле передвигала ноги, навалившись на Париса. Матушка покончила с собой! На Трою движется огромное войско!

— Я должна… Парис, прошу тебя, отведи меня в наши комнаты.

Я не была уверена, что у меня хватит сил дойти: бросало то в жар, то в холод, ноги подкашивались.

— Я держу тебя, не бойся, — сказал Парис.

И мы медленно побрели от места многолюдных шумных торгов через луга с высохшей травой. Стены Трои маячили поодаль.

Дрожа от слабости, я опустилась на землю. Я хотела только чуть-чуть отдохнуть и поскорее снова отправиться в путь. Склонив голову, я смотрела на землю, на сухие травинки, колеблемые ветром. Они слегка шелестели и потрескивали. Вдруг у самого основания стебельков я заметила какое-то шевеление, хотя не могла разглядеть, что там. Я напрягла зрение и все равно ничего не увидела, краски смешались перед глазами. Вдруг из размытого пятна появилась черепаха, коричнево-желтый узор панциря отчетливо выделялся на фоне травы. Это была посланница Гермионы.