Трогать нельзя

— А может, это мне решать? — опять вмешивается в разговор неугомонная коза.

— Не тебе, — отрезаю я, — марш к байку. Телефон чинить поедем.

— Да пош…

Я не даю совершить ошибку, разворачиваюсь к Татке, прихватываю ее за локоть и волоку к байку. Она перебирает тонкими ножками, упакованными в короткие кожаные шорты и массивные грубые ботинки, матерится сквозь зубы и незаметно пытается вырвать локоть.

Я понимаю, что веду себя как урод, дискредитируя ее перед всем институтом… Но вот насрать.

Она сама виновата. Надо было с первого раза слушаться и шевелить своей жопкой в правильном направлении.

Сажаю ее на байк, игнорируя мат, твердо смотрю в глаза.

— Слушай сюда. Сидишь тихо, как мышь. И тогда никто из института не увидит, как я шлепаю тебя по заду. Поняла? Попробуешь сдернуть, догоню. И ты знаешь, что будет. Я и так злой, не выводи еще больше.

— Скотина, — шипит она змеей, красная, как рак, глаза горят, щеки пылают. Красивая, нереально просто! — Ты вчера стер его звонок! Ты не имеешь права решать за меня…

— Имею. И, если не заткнешься, дам тебе это почувствовать.

Я больше ничего не говорю, разворачиваюсь иду назад, к притихшему Гарику."

"Причем, не останавливаюсь, как в прошлый раз, на расстоянии шага, а чуть ли не прижимаю придурка к его понтовой тачке. Получается массивно и вполне себе страшно.

— Значит, так, — говорю тихо, но доходчиво. По крайней мере, когда я так с подчиненными разговариваю, до них очень даже хорошо все доходит, — ты вчера меня не понял, похоже. Еще раз тебя рядом с Таткой увижу, выверну наизнанку и тебя, и твою тачку, и твой говенный шалман. Понятно? Я больше повторять не буду. И да, если до сих пор мозгов не хватило нормально спросить у брата, кто такой Боец, очень советую не тупить и сделать это. Жить будет проще.

Потом разворачиваюсь, иду к байку, на котором истуканом сидит Татка, надутая, как мышь на крупу, сажусь, рычу, чтоб держалась, и сваливаю, наконец, из храма учебы, или науки, или, бля, как они теперь называются. Я не в курсе. В институтах не кончал.

Пока едем, успеваю остыть и опять завестись.

С одной стороны понимаю, что перегнул, и надо бы хотя бы видимость свободы воли Татке дать. Но с другой стороны…

Черт, Боец, а ведь ты боишься. Тупо боишься, что твоя молодая и красивая до охерения девочка увлечется кем-нибудь или чем-нибудь другим.

Вот и делаешь глупости.

Откуда эта гребанная неуверенность в себе?

Никогда такого не было.

Все мои бабы были просто дико счастливы, попадая ко мне в койку. Потому что в своей сфере успешен.

И в жизни кое-чего добился. И много чего дать могу.

Каждой. Любой. Но не Татке.

Я это понимаю.

Я это словно спинным мозгом чувствую.

Ей не нужны ни мое положение, ни мои бабки, ни то, что я создал, кем я являюсь… Ей только я нужен.

Но она не знает, какой я.