Трогать нельзя

Очень красиво, а, главное, бесплатно.

Я не верил. И не хотел даже пробовать такое.

Для меня всегда нормой было при ухаживании стандарт: ресторан, может, прогулка, койка. И никто не отказывался. Потому что главное — честность.

А в последние годы все еще проще стало.

Когда владеешь собственным, одним из самых крутых в городе клубов, вопрос с женщиной в постели решается в течение пары часов, как максимум.

Я жил себе, свободно и спокойно.

И думал, что счастлив.

А потом увидел длинноногую девочку, с огромными влюбленными глазами. Неожиданно так. Через пятнадцать лет ее нахождения под боком.

И понял, что все, что до было до этого, это так… Суррогат.

А реальность, кайф… Вот он. Когда она в моих руках.

Татка, ничего не зная о моих смятенных, панических мыслях, что вертелись в голове, смирно сидела на коленках, даже особенно не ерзая, смотрела на луну. От пушистой макушки пахло детским шампунем.

Моя лапа на ее ноге смотрелась дико неправильно. Словно я — зверь, захватчик, дракон, утащивший нежную принцессу в свое логово.

Это смущало и заводило.

Никогда не думал о себе в таком ключе. А тут…

Если раньше все, что я устраивал вокруг сестренки, было неосознанно, так, на уровне «потому что так правильно и вообще, я старший, я в ответе», то теперь это приобрело законченный, я бы сказал, маньяческий характер.

Я сидел, смотрел на луну, вдыхал чистый запах Таткиных волос, переводил взгляд на свою лапу на тонком девичьем бедре, и понимал, что все, пиздец.

Я же ее не выпущу никуда. И не позволю даже в сторону шагнуть без моего позволения. Потому что она — самое ценное, что у меня есть. Она — моя. И ее не то, чтоб никому нельзя трогать… На нее даже смотреть никому нельзя дольше одной минуты.

Хотя, нет. Тут я лгу. И минуту тоже нельзя.

Самое стремное, что эти мысли меня вообще никак не напрягали.

Воспринималось все, как норма.

Правильно и логично.

Я сидел, обнимал ее, гладил машинально, исследуя тонкое тело, а потом поймал себя не том, что залез под майку и глажу грудь, а Татка дрожит. Не от холода.

И это в тот момент тоже показалось правильным.

Я повернул ее за подбородок к себе, полюбовался на луну в ее распахнутых глазах, поцеловал, сначала мягко и нежно, по линии скул, ощущая, как Татка подается ко мне, дышит тяжелее, позволяя жестким лапам зверя грубее ласкать грудь, пропуская острые соски между пальцами. Для меня любое прикосновение к ней — тактильный кайф. До дрожи.

Сжимаю её за плечи, чуть-чуть отстраняю, так, чтоб добраться до края джинсов, расстегнуть. Не прекращаю целовать, это такое удовольствие, никогда не надоест!

Татка, несмотря на то, что плывет уже от моих незамысловатых ласк, все же пытается притормозить, кладет ладошку на мою лапу, препятствуя проникновению.