Трогать нельзя

Я хочу ей возразить, хочу предупредить, что не железный, что ей надо бы заканчивать с провокациями…

Но маленькая ручка отодвигает мои пальцы, решительно берется за пряжку ремня, и голос мне изменяет.

Я только в полном остолбенении, причем, сука, везде, и внизу тоже, наблюдаю за ее действиями. Не могу помешать. Сил физических нет.

Она смотрит мне в глаза, дергает молнию на ширинке, обхватывает член через белье. Неопытно, но с энтузиазмом.

— Тат… — удается мне все же выхрипеть, но она опять тянется целовать, и я не могу отказаться от такого подарка.

И только дергаюсь, как подросток, когда она освобождает член и проводит по нему ладошкой, несколько раз, вперед и назад, несмело сжимает.

— Тата…

— Не надо, я хочу… — Опять шепчет она, и, клянусь, я этот шепот буду во сне слышать, в самом сладком, самом развратном сне, — пожалуйста…Прошу…

Ну вот кто я такой, чтоб ей отказывать?

Я только дышу тяжело. Смотрю, в ее глаза, она тоже не отрывает взгляд, зрачки расширены, губки приоткрыты… Ничего более возбуждающего не видел я никогда.

И вот в этот момент она может со мной все, что хочет делать, я только благодарить буду. И плевать, что мы, вообще-то в общественном месте, и что тут могут появиться зрители, хотя сейчас никого нет, но в любой момент… Плевать.

Она выдыхает, смотрит на свои пальчики, скользящие вверх и вниз по члену, потом опять на меня.

— Можно я… Можно я его… Поцелую?

Бл*****!!!

Да что же я в прошлой жизни такого хорошего сделал? За что мне эта девочка? Может, спас кого-то?

Или миллион старушек через дорогу умудрился перевести?

Она не дожидается моего разрешения, наклоняется ниже…

И аккуратно накрывает губками головку члена.

А я…

А я держусь! Держусь, сука! Потому что кончить от одного только касания ее нежных губ — это не позорно, но тупо! Я не подросток же! Я сумею немного продержаться!

Только возьми побольше… Поглубже… И можно немного зубками…

Татка делает все так, как я хочу. Я не трогаю ее, сижу, изо всех сил вцепившись ладонями в траву, смотрю, как ее голова поднимается и опускается, и это просто за гранью! Клянусь, я даже не думал о таком никогда! Хотя, нет. Думал. Думал, конечно. Но не сразу. Далеко не сразу!

Татка неожиданно выпускает мой член изо рта с тихим хлюпом, смотрит на меня вопросительно и возбужденно:

— Тебе нравится?

Да, бл*! Еще бы! Вот помру сейчас от разрыва сердца или яиц, узнаешь, как мне нравится, мучительница!

— Да… Продолжай, пожалуйста… — мне все же удается выдавить из себя связные слова, и Татка улыбаясь настолько невинно и радостно, что я в этот момент чуть не кончаю, ощущая себя долбанным извратом, опять обхватывает губками член, я дышу, дышу, дышу, кулаки сжимаю, смотрю на воду, по которой к этот момент плывет баржа. И нас, наверно, даже видно оттуда. Но мне похрен.