Трогать нельзя

Бля… Чего так трястись-то?

Через пару минут разговора, вполне спокойным и даже доброжелательным тоном, я отпускаю беднягу.

А то страшно прям, вдруг в штаны наложит прямо в кабинете? Проветривай потом.

Слышу взволнованный голос Тамары:

— Куда, девушка! У меня нет вашего резюме!

И через мгновение чувствую, как опять останавливается сердце.

Татка стоит в проеме двери.

И глазам больно.

Я соображаю только жестом отправить Тамару прочь. Замок защелкивается.

— Ну привет, братик, — Татка проходит к стулу для соискателей, садится, ногу на ногу закидывает.

А я смотрю.

И очень сильно надеюсь, что не видно, что у меня челюсть со стола не поднимается никак.

Она изменилась. Москва определенно какой-то свой отпечаток наложила. Более стильная прическа, укладка какая-то другая. Одежда… Что-то нейтральное. Юбка. Моя Татка в юбке! И ноги в темных колготках, длинные до охерения.

И вообще… Вся она какая-то другая. Взрослее. Шикарнее. Разве можно так измениться за месяц?

Моя Татка была бесячим, цепляющим огоньком. А эта — живое пламя. Обожжет до смерти. Я бы, наверно, не рискнул к такой девочке на улице подкатить. Так, пооблизывал бы глазами издалека…

— Привет, сестричка. Как Москва?

Голос у меня получается на удивление спокойным. Таким… Нейтрально-равнодушным. И это ее задевает. По глазам вижу. Мелькает там растерянность и даже… Слезы? Смотрю пристальнее, уговаривая проклятое сердце биться. А то так ведь и сдохнуть недолго, просто на сестренку любуясь.

Но тут Татка улыбается.

Весело и бесшабашно.

— Отлично! Мне контракт предложили. На год. Быть лицом косметической кампании.

Нет. Вздохнуть не получается. Сука! Сукасукасукасукасукасука!!! На год! На год!!!

— Я рад. А приехала зачем? За вещами?

— Да.

Разговор все больше превращается во что-то идиотическое. Мы, самые близкие друг другу люди, во всех отношениях близкие, сидим, разделенные столом и перебрасываемся малозначимыми колкими фразами. Почему так? Как вообще так получилось?

Боец, когда ты умудрился все просрать?

— Ну хорошо. Удачи.

Она молчит. Смотрит. И я взгляд не отвожу.

Давай, сестренка, пиздуй в свое светлое будущее. А я, тупое старое говно, тут уж останусь. В прошлом. Дела свои делать. Мне, вон, еще стресс-интервью для кандидатов устраивать. Интересно, если я помру прямо во время собеседования, это будет засчитано за стресс?

И вдруг Татка вскакивает, перегибается через стол и отвешивает мне пощечину!

Я до такой степени не ожидаю этого, до такой степени охереваю, что сначала не реагирую. И получаю вторую! На третьем замахе ловлю ее ладонь, сдавливаю. Мне обычно и одного пропущенного хватало, чтоб взбеситься. А тут два! И третий был бы.

Тяну за тонкое запястье рывком, протаскиваю по столу ближе к себе.