Тринадцатый странник

И это было самое страшное. Иногда я задумывалась, можно ли сохранить человечность, живя так долго, или мы ценим жизнь, лишь осознавая ее конечность?

В восемнадцать я князя уже ненавидела. Правда, очень старалась, чтобы сам Ландар этого не заметил. Он если и видел, то молчал. Мой счет исправно пополнялся денежными знаками, я по-прежнему могла получить все, что захочу, кроме того, что действительно было мне нужно. Смешно сказать, но у меня, останавливающейся в роскошных люксах и летающих на частных самолетах, не было ни капли свободы. Вся моя жизнь, каждая минута принадлежала князю. Иногда он отпускал поводок, ненадолго, лишь для того, чтобы я могла почувствовать ветер в своих волосах. И снова командовал «к ноге».

Возможно, от этого я ненавидела его особенно сильно.

Встала под тугие струи воды, ловя капли пересохшими губами. Горячее тело прижалось сзади почти сразу.

— Ты слишком долго. Я уже соскучился.

Забрал мягкую губку из моей ладони, провел по телу. Развернул меня, слизывая капли с моих губ. Я зажмурилась, а потом открыла глаза, размахнулась и изо всех сил ударила его по лицу. Ландар даже не дернулся, и его суть не проявилась. Значит, не удивлен. Более того — ожидал.

— Не заиграйся, малыш, — тихо сказал он.

— Ты отвратителен, — я сжала кулаки. — Отвратителен! Я тебя ненавижу!

— Правда? — он прищурился. — За что? Ты ведь сама пришла ко мне, сама попросила. Даже цену сама назначила, разве нет? Ты предложила мне себя взамен на жизнь этого ничтожества. Ну, так я сделал, как ты пожелала. Чем ты опять недовольна? — Он уперся ладонями в кафель за моей спиной. — Я бы тебя и пальцем не тронул, если бы ты сдержала свои глупые чувства. Если бы не начала мне врать. Так за что ты меня ненавидишь? Я лишь просил не предавать меня, Диана. Это все, о чем я просил тебя!

— Я не собиралась тебя предавать!

— Ты почти сделала это!

Я опешила, глядя на него. И вдруг сообразила.

— Что ты увидел в Зеркале Сущего?

— Неважно, — его лицо на миг исказилось. — Я ошибался, считая тебя слишком юной и собираясь подождать подходящего времени. Что ж, будем считать — оно наступило.

— Подходящее время для насилия?

— Да что ты, — зло усмехнулся он. — Какие громкие слова. Я не сделал тебе больно, хотя могу заставить мучиться, лишь щелкнув пальцами. И жертвы насилия не орут от наслаждения, разве нет? Кажется, тебе нравилось то, что я делал с тобой, малыш.

Я закусила губу, не желая признавать его правоту. Черт, я не понимала, что произошло в мастерской. Мне действительно… нравилось. И это было отвратительно.

— Ты так старался лишь для того, чтобы поставить Яна на место? — с насмешкой спросила я, пытаясь не показать, насколько мне плохо.