Тринадцатый странник

 — Чтобы доказать ему, что ты лучше? Как мелко, Ваша Светлость…

— Мне плевать на этого писаку, — князь выпрямился, в его глазах появилось высокомерие. — На место я поставил тебя. И советую хорошо запомнить этот урок. Мне не нужна твоя боль, но тех, кто предает меня, я уничтожаю. Ты знаешь это.

— Ненавижу тебя, — беспомощно выдохнула я.

Змея сжала мою шею, а сильные пальцы впились в бедра.

— Думаешь, для меня это новость, малыш? — протянул он. — Твои эмоции написаны на твоем выразительном личике, все до одной, хоть ты и пытаешься их скрыть от меня. Дело твое, мне наплевать на чувства, мне нужна твоя верность. Ты принадлежишь мне, и это навсегда. И не забывайся, Диана. — Голос его приобрел угрожающие нотки. Кхана сжалась в кольцо, послушная воле своего хозяина. — Я многое тебе позволяю. Гораздо больше, чем всем остальным. Но не думай, что тебе позволено оскорблять меня, — прошипел он, склоняясь к моему лицу. С темных волос мне на щеки капала вода.

— А теперь извинись за пощечину.

Кхана давала на горло, не давая дышать. Хотелось вцепиться пальцами в шею, хотелось содрать призрачную удавку, но я знала, что бесполезно. И знала, что не извинюсь. Иногда на меня накатывало это ослиное упрямство, нежелание становиться на колени. Чаще я могла перебороть в себе эту гордость, но не сейчас. Молчала, дышала уже с трудом, ловила на глянцевой плитке отражение своего посеревшего лица.

Смотрела в его глаза, убьет? Даже интересно…

Перед глазами поплыло, ванная комната закружилась, и я рухнула без чувств.

Очнулась в темноте. Пошевелилась. Приподнялась на локте, осматривая мутным взглядом свою комнату.

— Лежи, не вставай, — Энн поднялась из кресла, заботливо поправила на мне покрывало. — Пить хочешь?

Я кивнула. Глотнула прохладной воды из кружки, что она поднесла, горло саднило.

Женщина поджала губы, но зеркальце дала. Я хмыкнула, осматривая себя. Губы распухшие, на шее красный след и черная змея.

— Отлично, — я откинулась на подушки.

— Не понимаю, зачем ты постоянно его злишь, — Энн убрала зеркало и укоризненно покачала головой.

— Что? — вскинулась я. — Злю? То есть я виновата? Энн, очнись! — Ярость кипела внутри, желая выплеснуться. — Ты видишь хоть что-нибудь, кроме своего обожаемого Ландара?

— Если бы ты его не вынудила, князь не наказал бы тебя! — она снова поджала губы.

Я поперхнулась. Кому я пытаюсь доказать? Ландар знал, кого приставить ко мне. В Башне не было второго человека, кто так фанатично обожал бы его. Вели князь сжечь себя заживо, Энн сделала бы это с радостью.

— Он сидел с тобой, пока ты не пришла в себя, — с благоговением сказала она.

Я поморщилась. Сидел со мной? Боги, я сейчас умру от умиления! Сначала придушил, потом соблаговолил со мной посидеть, держа за руку.