Тринадцатый странник

Я росла в малообеспеченной семье, никогда не бывала за границей, а новомодные гаджеты видела лишь на картинках.

В Башне у меня появилось все, о чем может мечтать подросток. И все — это не образное выражение. Стоило мне сказать «хочу», и это появлялось. Тогда за мной присматривала Энн — пожилая женщина, молчаливая и спокойная. Кажется, она не очень одобряла подобное заваливание ребенка подарками, но Ландар лишь качал головой и улыбался. Я редко видела его, но точно знала, кто в доме хозяин. И я реально считала его богом. Была ли я в него влюблена? Наверное. Трудно не влюбиться в мужчину, от взгляда на которого замирает сердце, который не только красив, но еще и бесконечно щедр. Когда он впервые попросил меня найти одаренного, я думала, что лопну от гордости и вылезу из кожи, лишь бы угодить ему.

Да, Ландар был моим кумиром, так девочки влюбляются в недостижимых звезд, влюбляются в образ, не понимая, что таится за глянцевой красотой экранного образа. Я тоже этого не понимала. Просто издалека восхищалась князем и искренне благодарила его за оказанную честь. Тогда я считала — мне повезло, что Ландар нашел меня.

Да, он дал мне все, что только можно купить за деньги. И не понимал, почему я хочу чего-то иного.

Первое осознание пришло ко мне в пятнадцать. Возвращение Ландара я почувствовала раньше, чем Энн сказала мне об этом. Просто в Башне все стало по-другому, словно разлилось в воздухе напряжение, как озон перед грозой. Так было всегда, когда появлялся он. Мне в тот день впервые почти удалось пройти облегченную полосу препятствий — Его Светлость настаивал на физических нагрузках и уроках самообороны. Уже на финише почувствовала озон и, не задумываясь, решила рассказать о своих успехах Ландару. По винтовой лестнице я взлетела птицей, толкнула дверь, вбежала в залитое солнцем пространство мастерской.

На полу корчился и бился человек. Молодой парень, одетый лишь в штаны. На губах — хлопья пены, глаза совершенно красные из-за лопнувших сосудов. На его обнаженной груди змеился черный рисунок. Я сама нашла этого студента в Барселоне — одаренного, красивого, молодого. В нем был эфир, и я с радостью рассказала о парне князю.

И сейчас он бился в агонии у ног Ландара.

Ахнула, прижав ладонь к губам и пытаясь не орать.

Ландар поставил на круглый антикварный столик белую фарфоровую чашку с кофе и посмотрел на меня. Тогда я впервые увидела, как он перемещается. Миг — и он сидит в кресле, миг — и стоит передо мной, заслоняя своим телом картину чужой агонии.

— Разве я разрешал тебе входить сюда, Диана? — спросил мягко, но меня царапнуло что-то новое в его голосе. Он смотрел в упор, словно впитывал в себя мое лицо, волосы, тело.

— Простите, мой князь, — я запоздало склонилась, коснулась губами перстня.