Трианон

Прямо с перрона мы открыли дверь в наше купе и оказались в уютном помещении с мягкими креслами, стоящими друг против друга. Дверь напротив вела в коридор, по которому сновали проводники и носильщики с чемоданами. На окнах салона висели красные шторы с кисточками. Едва мы расположились, как из коридора вежливо постучали в дверь. Нам предложили чаю и печенья, и мы с благодарностью приняли угощение.

Гертруда сняла шляпку и накидку. Пышные волосы легли на ее плечи красивыми волнами, и я невольно снова залюбовался ее внешностью. Милая, непосредственная девушка. Оказывается, и в Зерцалии есть вполне приличные люди, а не только темные маги с полчищами стеклянных прислужников. Поезд тронулся, и вскоре перрон вокзала остался далеко позади. Гигантские здания и сооружения города постепенно сменились небольшими домиками в предместьях, а затем постройки и вовсе исчезли. Поезд мчался по лесной местности. Мы разговаривали, я наблюдал за проносящимися за окнами пейзажами. Природа Зерцалии ничуть не отличалась от природы нашего мира. Если не считать трех светил на небосклоне.

Сквозь стеклянную дверь виднелись пассажиры, проходящие по коридору в сопровождении носильщиков. Разодетые дамы и господа все еще искали свои купе и занимали места. У некоторых оказалось такое количество багажа, что им надо бы было занимать не купе, а весь вагон.

Мое внимание отчего-то привлек один старик в долгополом пальто с большим меховым воротником. Низенького роста, толстый и неуклюжий, он слегка прихрамывал при ходьбе. Полы его одеяния волочились за ним, подобно шлейфу. Высокий цилиндр на голове, благодаря которому он, видимо, хотел казаться выше, выглядел довольно нелепо. Густые седые бакенбарды свисали почти до самых плеч коротышки, из-под кустистых бровей по сторонам злобно поглядывали маленькие блестящие глазки. Двое слуг тащили за стариком высокий кофр, обтянутый черным бархатом, и он то и дело покрикивал на них. Вскоре странная процессия скрылась в соседнем вагоне.

Я повернулся к Гертруде и застал ее за странным занятием. Девушка стянула волосы в тугой хвост на затылке, а голову обмотала черным кружевным платком. Вытащив из сумочки шкатулку с косметикой, она тщательно напудрилась. Даже больше, чем следовало, на мой взгляд, ибо ее прелестная родинка на губе исчезла под толстым слоем пудры. И в заключение этой операции она водрузила на нос небольшие очки с темно-синими стеклами. Это окончательно изменило ее, я уже не узнавал в своей соседке по купе прежнюю милую девушку. Передо мной сидела довольно невзрачная особа из числа тех, кого когда-то называли «синими чулками».

– К чему такие перемены? – с недоумением спросил я.

Гертруда улыбнулась в ответ.