Любовь-морковь и третий лишний

– Хорошо, – спокойно ответила Зинаида Самуиловна, – записывайте адрес, я медик и призвана помогать людям в любое время суток.

Дверь мне открыла дама, по виду едва перешагнувшая пенсионный порог.

– Проходите, – кивнула она, – вон тапочки.

Я влезла в шлепки, пораженная внешностью хозяйки. Фигура как у девушки, волосы уложены в изящную прическу, на ногтях яркий лак.

Меня препроводили в комнату, усадили в кресло и разрешили изложить события. Во время моего рассказа Зинаида Самуиловна вздрагивала, потом сняла с кресла большой пуховый платок, зябко закуталась в него и пошептала:

– Ужас! Грехи прошлого часто дают злые всходы, тени оживают и начинают мстить. Эвелина не соврала вам!

– Да, конечно, вполне здоровое дитя. Тина родила его от юноши, дачника. Его родители снимали в деревне домик. Тоня прибежала ко мне в слезах, я очень хотела помочь несчастной и нашла выход.

– И отец ребенка не возражал? С той стороны не было протестов?

Зинаида тихонько засмеялась.

– Милая моя, так называемому отцу было слишком мало лет. Когда Тоня, выбив из Валечки координаты юнца, заявилась к «сватам», те даже не пустили ее на порог. Мать проказника приоткрыла дверь и рявкнула в щель: «Ничего не знаем, мой сын честный, чистый мальчик, убирайтесь прочь к своей дочери-шлюхе, не смейте тут скандалы закатывать. Если девка в подоле принесла, это забота ее семьи. Мало ли что юная шалава сказала, наш мальчик тут ни при чем, он лишь об учебе думает». Пришлось Тоне убираться восвояси и самой решать проблему.

– Имя, – в нетерпении я засучила ногами, – скажите его скорей.

– Новорожденного? Не знаю.

– Его новых родителей!

Зинаида Самуиловна царственно кивнула, потом взяла телефонную книжку, полистала ее и, четко выговаривая слова, произнесла:

– Я медик и призвана хранить чужие тайны, нарушила это правило лишь ради того, чтобы восстановить справедливость, Тина…

Мне пришлось, ломая пальцы, ждать, пока дама закончит борьбу с собственной совестью.

– ..но теперь, когда и та и другая убиты, – заявила Зинаида, – я имею полное право, считаю своим долгом, понимаю необходимость такого поступка…

Я молитвенно сложила ладони, хотя больше всего хотелось заорать во весь голос: "Хватит идиотничать!

Назови наконец координаты семьи!"

– Жива только мать Альбина Ожешко, – все с тем же выражением на лице произнесла Зинаида Самуиловна, – записывайте аккуратно, отчество очень сложное: Фелицатовна. Альбина Фелицатовна Ожешко, проживала она в прежние годы в самом центре, в двух шагах от станции метро «Маяковская», есть и телефон, но навряд ли он чем-то вам поможет, дело-то давно происходило.

– Все же дайте и номер телефона! – воскликнула я.

Очутившись в машине, я вцепилась в сотовый аппарат.