Любовь-морковь и третий лишний

Повисло молчание, которое снова нарушил голос Кости: – А че раньше случилось: Гагарин в космос полетел или крепостных отпустили? Газета выпала из рук Петра Петровича, он захохотал, поставил всем митрофанам «отлично», а потом долгие годы вспоминал Костю и качал головой: – Экий молодец, год и впрямь шестьдесят первый, только он век перепутал. – Действительно, смешно, – улыбнулась я, – мой отец тоже был профессором, а заодно и генералом, он частенько рассказывал о подобных казусах. Варвара Михайловна нежно обняла меня за плечи. – Ангел мой, у нас много общего, говорите, чем могу вам помочь?