Любовь-морковь и третий лишний

Глупый, просто идиот, читать, писать не умеет, зато стреляет, как бог, и мне предан навечно, пошевелю рукой, он тебя на куски порвет. Хочешь? – Эва приросла к асфальту, а Тина преспокойно продолжала дальше:

– Шантажисту платить нельзя, получит раз звонкую монету, опять захочет, лучше от тебя сразу избавиться. Кстати, нам ничего не будет, свидетелей нет, Костя потом скажет:

«Налетела на актрису психопатка, ударить хотела, а я ее отпихнул, да, видно, перестарался». Много охраннику не дадут, я выкуплю его. Так как? Пойдешь в «Желтуху»?

Эвелина помотала головой, она сразу поняла: Тина не пугает ее, громила Костя на самом деле способен убить человека и не охнуть.

– Правильное решение, – одобрила сестрица, – ступай домой и более не болтай глупости, забудь о знакомстве со мной. И еще – молись, чтобы кто-нибудь не написал о нашем детстве и юности слишком подробно. Я сочту, что информацию дала ты, и приму меры.

Высказавшись, актриса пошла к машине, Костя раскрыл дверь, и тут Тина обернулась к замершей от страха Эве и ухмыльнулась:

– Впрочем, на, держи, купи себе бутылку.

Розовая новая сторублевка спланировала на грязный асфальт, иномарка унеслась прочь.

Еле-еле сдерживая слезы, Эва подняла деньги, в ее ситуации не следовало проявлять гордость, на сто рублей можно прожить несколько дней.

Эвелина замолчала, потом, допивая кофе, радостно сказала:

– И что вышло? Их деньги теперь мои, вернее, будут мои! Как тебе эта история?

– Грустная, но не оригальная, увы, случается, что родные люди ненавидят друг друга.

– Как это! Да о Бурской!

– Извини, она никому не интересна.

– Офигела, да? Чутья у тебя нет! Это эксклюзив!

Белая и пушистая Тина на самом деле жестокая дрянь…

– Валентина скончалась.

– Подумаешь! Пусть ее имя грязью обмажут.

И вообще, давай деньги!

– Увы, ничего захватывающего ты мне не сообщила! Кстати, вначале обещала рассказать, кто убийца Тины, вот такая информация эксклюзивна, а старая семейная история, покрытая пылью, читателю ни к чему. Сообщи ты ее при жизни Тины, могла бы снять сливки, впрочем, возьми вот еще пятьсот рублей, и расстанемся друзьями.

Если честно, я очень разозлилась на себя, поверила выпивохе, пошла с ней в кафе и упустила момент похорон, надо срочно ехать на поминки, где, вполне вероятно, я могу повстречаться с человеком, который в отличие от Эвы на самом деле знает, кто и почему убил столь изощренным способом театральную диву.

– Если дашь бабки, – расскажу и про убийцу, – вдруг тихо шепнула Эва, – я знаю все.

– Да ладно, – отмахнулась я.

– Дело простое, все упирается в деньги.

– У Семена огромное состояние! Дом, машины, дело.