Любовь-морковь и третий лишний

– Вот, вот, смотри, мне удалили почку, я очень больна, много не прошу, совсем чуть-чуть на первое время, пока не оклемаюсь, ты не волнуйся, не стану постоянно тебя обременять, но…

– Заткнись, – прошипела Бурская, нервно оглядываясь по сторонам, но тетрадочку взяла и стала ее листать.

Эва смиренно стояла рядом.

– Тут написано, что ты алкоголичка, – резко заявила актриса.

– Было дело, признаю, но я давно в завязке!

Больше ни капли в рот не беру.

– Сколько же надо вылакать, чтобы почки лишиться, – нахмурилась Тина, – ты где работаешь?

– Похоже, долго не задерживалась на службе.

– Выгоняли за пьянку?

– Э.., э.., сейчас я не пью.

– Не родились, – сообщила Эвелина, ощущая себя преступницей на допросе.

– Значит, так. Я делаю вывод. Ты пила, гуляла, жила в свое удовольствие, как хотела, с работой не заморачивалась и семьи не создала, оно и понятно почему, не желала себя на других тратить. Со мной ты демонстративно не общалась, не звонила, в гости не ходила. Потом жареный петух в маковку клюнул, ты осталась ни с чем и за деньгами прибежала.

– Все было не так, – попыталась сопротивляться Эва, – я не хотела тебя беспокоить, мешать.

– А ты бы помощь предложила, а не беспокойство, – отбрила Бурская, – звякнула, поинтересовалась, не надо ли мне чего, почему ты решила, что самое правильное – это не обременять человека своими проблемами? По какой причине ты мне помочь не хотела?

– Разве тебе что-то надо было? – изумилась Эва. – Ты же все имеешь: мужа, богатство, славу.

– Сейчас, – уточнила Тина, – но на пути к вершине в моей жизни много чего происходило, и тебя рядом, пока я вверх ковыляла, не было. С какой стати ты на помощь надеешься?

– Опять про подкидыша расскажешь?

– Я загибаюсь от холода.

– Каждый умирает в одиночку.

– Прими мои соболезнования, – ухмыльнулась Тина.

У Эвы потемнело в глазах, хорошо одетая, приятно пахнущая сестра, в сумочке которой сейчас лежит явно набитый до отказа кошелек, просто издевается над ней.

– Ладно, – прошипела Эва, – я уйду, направлюсь прямо в газету «Желтуха», напишу им эксклюзив под названием «Голая правда о моей сестре Тине Бурской», пусть страна почитает, весь имидж потеряешь.

Глаза Тины превратились в щелки.

– Доносчица! Какой была, такой и осталась.

– Посмотрим, как тебя после моей статьи назовут, – отбрила Эвелина.

Актриса схватила сестру за плечи.

– Ладно, промолчу, но плати за мой закрытый рот.

– Дура, ни копейки тебе не дам.

– Тогда прощай, – отчеканила Эва, – жди публикации.

– Костя! – крикнула Тина.

Из машины моментально выпрыгнул шкафоподобный парень.

– Слушаю, Валентина Григорьевна.

Тина ткнула в его сторону пальчик, увенчаный большим, дорогим кольцом.

– Вот, Эва, смотри, это Костик.