Любовь-морковь и третий лишний

, да! Задумала интересное произведение, некий симбиоз истории, краеведения и детектива, хочу описать жизнь одного московского дома.

– Нашла жиличку с самой интересной судьбой.

– Изучила ее биографию.

– Но с самой героиней поговорить не смогла. Она умерла.

Бесконечное «таканье» стало меня раздражать, но злить Каролину Карловну никак нельзя; улыбаясь, как японка на свадьбе, я продолжала:

– Я вынуждена по крупицам собирать данные о даме.

– Пообщалась уже со многими ее соседями. Но у меня остались вопросы!

Каролина Карловна приоткрыла рот. «Так», – мысленно сказала я, но хозяйка произнесла иное:

– И какое отношение я имею к вашей книге? Кто дал вам мой адрес?

– Варвара Михайловна, живущая в том доме.

– Она сообщила много интересного.

– Не сомневаюсь, думаю, в основном ложь.

– Вот поэтому я и приехала к вам.

– Хочется знать правду о вашей близкой подруге.

– У меня их нет, – вежливо, но твердо отрезала Каролина Карловна, – я осталась одна, все умерли.

– Да, да, я сразу же сказала, что разговор пойдет об ушедшей из жизни женщине, Альбине Фелицатовне.

Каролина Карловна вздрогнула.

– Об Ожешко, – слегка испугалась я, – вы же дружили?

– Просто, не дружили.

– Но Варвара Михайловна сказала, что Ожешко и вас связывала…

– Извините, не понимаю, – лепетала я.

Старуха выпрямилась.

– Очень даже просто, НЕТ!

– Не хочу говорить на эту тему.

– Значит, вы общались, – обрадовалась я.

– Пожалуйста, ответьте мне.

– Дверь открыта, – ледяным тоном заявила Хованская, – не смею вас задерживать.

– Только один вопросик! О ее сыне!

Каролина Карловна издала тяжелый вздох.

– Экая вы настырная! Можете тут хоть год провести, но ничего, кроме «нет», от меня не услышите.

– Я готова заплатить за информацию!

Хованская презрительно поджала губы.

– О бедный мир, – произнесла она, – все покупается! Но я не принадлежу к торговкам. После ваших последних слов мне стало совсем мерзко, исчезните, неуважаемая! Оставьте призраки спать в могилах.

Из моих глаз внезапно потекли слезы. Каролина Карловна, похоже, полная противоположность Варваре Михайловне.

– Утрите лицо, – сердито велела хозяйка, – ни к чему сырость разводить, напишите про другую женщину, не про Альбину!

Тот, кто встречается со мной продолжительное время, очень хорошо знает: Лампа Романова не принадлежит к породе плакс. Конечно, у меня, как у всех людей, случаются приступы депрессии и припадки отчаянья, но после смерти родителей я научилась отличать горе от беды. Горе – это когда случилось нечто абсолютно непоправимое: цунами смыло страну с населением, а беда все остальное. С горем следует научиться жить, а с бедой можно бороться. Уволили тебя с работы? Незачем лить сопли, ищи новую службу.