Любовь-морковь и третий лишний

Я обняла кота и пробормотала:

– Спасибо, милый, ты очень вовремя пришел.

Ничем не могу отблагодарить тебя, лишь поцелуем.

Епифан положил голову мне на плечо и замурлыкал еще громче.

– Вы любите животных? – другим, ласковым тоном осведомилась Каролина Карловна.

– Да, – кивнула я, – но, увы, кошек у нас нет, вот переедем в собственный дом и обязательно заведем.

– На мой взгляд, кот и в квартире уместится.

– Верно, – вздохнула я, ощущая в душе жуткую усталость, – мы того же мнения, только сейчас имеем Мулю, Аду, Феню и Капу, – это мопсы, потом еще стаффордшириху Рейчел, двортерьера Рамика и жабу.

С последней, правда, хлопот мало, сидит в аквариуме, но обижается, если к ней весь день не подходят.

А еще появился йоркшир Ириска несколько дней тому назад.

– Появился? – удивилась Каролина Карловна. – Йорк? Сам?

– Ну, не совсем так, – шмыгнула я носом, – все началось с аварии и красного зайца, сидевшего на остановке.

Брови Каролины Карловны медленно поползли вверх.

– Не сочтите меня за сумасшедшую, – улыбнулась я и совершенно внезапно для себя рассказала неприветливой старухе все.

Причем по непонятной причине я выболтала и свою личную историю, поведала о встрече с Катей, о том, как члены семьи Романовых стали моей родней, о шутнице судьбе, которая столкнула на улице двух однофамилиц и, если можно так выразиться, «одноотчественниц», мы ведь с Катюшей обе Андреевны. Наверное, некто на небе-с самого начала планировал сделать нас сестрами, но потом заснул, а когда очнулся, девочки уже родились в разных семьях, вот провидение и решило исправить свою ошибку, теперь обе госпожи Романовы идут по жизни, крепко взявшись за руки.

Не знаю, отчего я исповедовалась перед Каролиной Карловной, может быть, из-за кота Епифана, который продолжал греть меня мурлыканьем, а может, потому, что Каролина Карловна сидела молча, не перебивала странную гостью, не гнала ее теперь прочь и с лица дамы смыло гнев и настороженность.

Наконец фонтан иссяк, я сгорбилась на стуле, Хованская очень спокойно произнесла:

– Мне тяжело двигаться, сделай одолжение, сходи на кухню, завари нам чаю и принеси сюда, в шкафчике найдешь необходимое.

Отметив, что Каролина отбросила холодно-вежливое «вы», я осторожно подняла толстого Епифана, положила его на диван и отправилась хозяйничать.

Получив кружку горячего чая, Хованская вдруг улыбнулась.

– Знаешь, Епифан моя лакмусовая бумажка, если он идет к человеку на руки – значит, гость без злобы и гадости, если шипит, выпускает когти – надо побыстрей избавляться от незнакомца. Ты мне симпатична.

– Спасибо, – пробормотала я.