Перекресток трех дорог

Но, как выяснилось, картина его болезни была иной: он почти неделю лечился дома, амбулаторно. У них заразился и тяжело заболел ребенок, и они с женой были полностью заняты им, оба заразились. И вроде как сначала оба в легкой форме. Жена так и перенесла все на ногах, а у Жданова к восьмому дню внезапно наступило резкое ухудшение, упал уровень кислорода в крови. У него было поражено почти 85 процентов легких, вы понимаете, что это такое? Потом ему пришло сообщение от жены на мобильный, что ребенку совсем плохо, и от волнения у него начался сердечный приступ. Наступила клиническая смерть. Мы делали все возможное, однако… Пять минут клинической смерти, затем он вернулся. И с легкими тоже все стало улучшаться. Через два дня он уже дышал самостоятельно. Они оба дышали – эти двое, смотрели на меня, друг на друга и дышали, дышали…

Полковник Гущин молчал. Затем спросил:

– То есть они поддерживали потом контакт друг с другом?

– Они, можно сказать, стали понимать друг друга с полуслова. Два человека, два чуда. Я думаю, что если кто и может вам сказать больше о Смоловском, так это Жданов. Они потом часто перед выпиской разговаривали, я видел.

– А женщина? – спросил Макар. – Женщина – пациентка или доктор, она с ними общалась?

– Женщины в этом крыле не лежали, они помещались в секторе пятом, – ответил врач. – А из врачей здесь были только я и двое моих ординаторов, да еще два студента-медика.

Они поблагодарили его, напоследок Макар спросил – какой совет вы можете дать в смысле профилактики – на будущее, чтобы не попасть к вам снова? Он спрашивал это для полковника Гущина, который слушал напряженно и болезненно.

– Носите маску, избегайте людных мест, принимайте витамин Д, мойте руки. – Врач печально усмехнулся. – Маленькие советы и ухищрения песчинок в водовороте мировой катастрофы.

– То есть все это ни к чему? Иллюзия? – хрипло спросил полковник Гущин.

– Это наш щит, последний психологический щит перед катастрофой, которую мы никогда прежде не переживали.

Макар не желал, чтобы полковник Гущин покидал это место – вот так.

– Да? Что тебе, Макар? – Гущин смотрел на корпуса мобильного госпиталя, столь похожего на место, где едва не умер он сам.

– Я Леню Жданова в Лондоне встречал и про жену его слышал. Полина Жданова, она его продюсер, женила Леню на себе. Превратила в полного подкаблучника. Ей за сорок уже, а ему всего тридцать лет, он меня моложе. До этого Полина была замужем за телепродюсером Свирским, развелась и отсудила у него львиную долю бизнеса. Они очень богаты и раньше в Лондон часто приезжали, я их в клубах в тусовке встречал, хотя мы никогда не дружили. С Полиной иногда, нечасто, общалась моя бывшая жена Меланья, они одного поля ягоды. – Макар помолчал.