Перекресток трех дорог

 – Петр Смоловский лежал именно там. С момента его выписки прошел всего месяц. Я хочу пообщаться с его лечащим врачом. В его беседе со мной постоянно эта тема звучала – больница, госпиталь, пусть и не впрямую. Я хочу знать, кто его лечил и с кем он лежал.

– Вы полагаете, что женщину, которую он упоминает, он встретил именно в госпитале? – быстро спросил Макар, доставая ключи от машины и захлопывая свой ноутбук. – Вы думаете – она врач или пациентка?

Полковник Гущин на это ничего не ответил. И весь путь в Москву из Балашихи в госпиталь был мрачен, как туча.

На огромном пространстве выставочного центра их поразили безлюдье, тишина, пустота и количество развернутых модулей, пристроенных к выставочному комплексу, переоборудованному под гигантский городской госпиталь. Но сейчас здесь больных не было.

– Госпиталь уже не принимает пациентов, – сообщили им на ресепшен. – Мы готовимся к демонтажу.

В файлах электронной картотеки им нашли фамилию Смоловского, он лежал в госпитале с конца апреля по первую декаду июня, Гущин попросил скопировать для полиции файл. Сестра в регистратуре отправила их в реанимационный модуль к врачу. Врач – молодой полный мужчина с бородой, рано облысевший, в зеленом комбинезоне – встретил их в пустом отделении реанимации, размерами напоминающем вокзальный зал с бесчисленными рядами больничных коек и аппаратами подачи кислорода. Полковник Гущин смотрел на зал реанимации и внезапно…

Его сразил сильнейший приступ кашля. Он судорожно схватился обеими руками за грудь, лицо его побагровело. Он согнулся, кашлял громко и страшно, и все никак не мог остановиться.

– Тихонько, присядьте. Вы здоровы, это психосоматическое у вас, – сказал врач, подводя его к стулу. – Я такое уже видел. Воспоминания, да? Вы сами переболели? Вы здесь у нас лежали? Что-то я вас не помню.

– Я лежал на ВДНХ. – Гущин кашлял и задыхался.

– Сейчас отпустит, ничего. Снимите маску, здесь безопасно, уже проводили перед демонтажом две дезинфекции. Вдохните… вот так…

– Зачем же госпиталь демонтируют? – тревожно спросил Макар. – Разве все это не потребуется больше?

– Потребуется, – ответил врач, – осенью и зимой, когда придет вторая волна. Будут развернуты другие мобильные госпитали в других местах города, Экспоцентру хотят вернуть выставочный статус на лето. Вы из полиции, как мне сказали?

Полковник Гущин кивнул – он все еще не мог говорить, задыхался, однако маску свою сдвинул вниз на подбородок – поверил врачу, что кругом безопасно.

– У вас, как и у многих больных, прошедших через реанимацию и удушье, развивается посттравматический синдром, близкий к боевому, – констатировал врач. – С этим придется как-то жить, постарайтесь научиться справляться с приступами паники, такими, как сейчас.