Перекресток трех дорог

Просто… Ника была недалекой.

– Недалекой? – Клавдий Мамонтов удивился.

– Не простушкой, но… ей образование давалось с трудом. Ей просто не хватало знаний, хотя она до одури зубрила и кодекс судебно-процессуальный, и материалы Верховного суда, зубрила, зубрила, но все без толку. Не скажу, что она была глупой, но ограниченной – это да, это правда. Удивительно, ведь она из весьма интеллигентной семьи, ее родители биологи, отец был ученый, руководил Орнитологической станцией биофака МГУ. Ника в юности поступала дважды на биофак, но тоже экзамены не сдала. И пошла в облсуд секретарем, кто-то из знакомых отца ее туда пристроил. Мы встретились, когда она перешла в фоминовский суд, ездить ей туда было ближе, чем в Москву, облсуд тогда там находился еще. Я училась заочно, а она… она не смогла сначала, потом через пень колоду. Поверьте, она бы никогда не стала судьей. Никогда. Ей этого не дано было.

– Вы поэтому с ней перестали общаться? – прямо спросил Клавдий Мамонтов. – Из-за ее ограниченности? Из-за того, что она перестал вам быть ровней?

– В судебной системе, молодой человек, особо не приветствуются дружеские или близкие связи между работниками суда. Всюду мерещится кумовство и протекционизм. У нас некоторые судьи – пара, например, давно сложившаяся, муж и жена по факту, много лет вынуждены жить без штампа в паспорте, потому что если они официально поженятся, то либо мужу, либо жене надо увольняться из суда. С точки зрения государственной это, наверное, правильно, но жестоко с чисто человеческой… Насчет дружбы между работниками суда почти то же самое – не поощряется. Ника даже в силу своей ограниченности это понимала, поэтому особо не лезла ко мне с дружбой. Но я потрясена ее смертью. Я скорблю.

Она курила, глядя на Мамонтова в упор.

– Вероника Лямина жила очень замкнуто, и, кроме вас, мы никого из ее близкого круга знакомых и друзей так и не нашли, – признался Клавдий Мамонтов. – Получается, человек занимал такую должность и… существовал автономно, словно на необитаемом острове. Может быть, все же кто-то еще входил в ее близкий круг – не сейчас, так раньше? Вспомните, пожалуйста, ваша честь.

«Ваша честь» усмехнулась, вздохнула.

– Когда мы работали секретарями в суде, за нами – молодыми девчонками, – конечно, приударяли. И полицейские, и адвокаты, помощник прокурора даже… Но кто спился, кто умер. У Ники в детстве и юности была подруга очень близкая, она говорила мне о ней. Они вместе жили в лесничестве.

– В лесничестве? – Клавдий Мамонтов начал слушать очень внимательно.

– Да. Орнитологическая университетская станция, где работали ее родители, находилась в лесничестве в Столбищах, они там жили почти постоянно, хотя у них имелась квартира в Щербинке.