Тот, кто ловит мотыльков

Только что говорили о собаках, и вдруг из ниоткуда появились «Смешарики»! Как это, интересно, связалось в девочкиной голове? Ведь не может быть, чтобы на самом деле само по себе, должна быть какая-то причина…

И вдруг поняла, что связь действительно есть. Что Ксения продолжает, в некотором смысле, рассказывать ей о бессовестных людях, которые довели до слез ее бабушку – бабушку, научившуюся вместе с ней смотреть «Смешариков», и не просто смотреть, но еще и смеяться в правильных местах. Это очень важно: когда обоим смешно от одной и той же шутки.

Маша приподнялась на локте.

– Ксень, что это за люди такие были, Корниловы?

– Муж с женой, – помолчав, сказала девочка. – На лицо вроде нормальные. Не сильно меняются, даже, может, совсем не меняются. – Эту фразу Маша не поняла, но переспрашивать не стала. – Готовят вкусно. Когда бабушка меня привела, у них мясом пахло! И пирогами! Я думала, меня угостят, – наивно призналась она, – а потом началось…

– Что они сказали бабушке?

Ксения сосредоточенно обгрызла ноготь на мизинце.

– Не хочу вспоминать.

– Ну и черт с ними, – согласилась Маша. – Они ведь больше не приезжали?

– Не. А Цыган, между прочим, до сих пор иногда хромает!

– Подожди, при чем здесь Цыган?

Ксения перевернулась на живот, с легкостью вывернула голову в сторону Маши под немыслимым углом. «Если бы я так сделала, у меня бы голова отвалилась. Вот же удивительный ребенок. Не шейка, а стебелек».

– Они к вечеру напились пьяные, – пояснила она, – и пошли бить бутылки о столбы. Бабах! Бабах! Стекла была вот такая куча. Оно острое, а там постоянно Цыган гуляет! Я раньше тоже бегала босиком, меня бабушка за это ругает. Мама привозила кроксы, у них цвет такой классный, оранжевый, только я их не люблю, они с ноги слетают. А со шнурками возиться – фуууу! Мы с бабушкой купили на рынке сандалии на липучках, я из них уже выросла, пальцы торчат. Но они все равно самые удобные! А Цыган порезал лапу, когда бегал по осколкам, прихромал к Валентину Борисовичу, бедняжечка, а тот пошел к Дораде…

– К кому?

– К Полине Ильиничне, – исправилась Ксения. – За ним кровь оставалась в песке, я видела! Целые блюдечки крови. За Цыганом, в смысле. Пришлось везти его в Вязьму, в ветклинику, чтобы зашить лапу. Подушечки!

Она снова перекатилась на спину, подняла руку и показала на собственной ладони, в каких именно местах накладывали швы бедному Цыгану.

– Я его потом на руках переносила через каналы на торфяниках, – похвасталась она. – Чтобы Цыган не прыгал. Ему нельзя было давать серьезную нагрузку на лапу. Так ветеринар сказал.

– Неужели ты тоже ездила в ветклинику?

При всем желании Маша не могла представить, чем могла бы девочка ночью помочь взрослым. Ксения производила на нее впечатление разумного и развитого ребенка.