Тот, кто ловит мотыльков

К тому же Тамара Михайловна привлекала внучку ко всем домашним делам. У Маши не было сомнений, что Ксения способна справиться с хозяйством на порядок лучше нее самой. Пахомова не делала никаких скидок на то, что девочка должна заниматься и вовремя сдавать зачеты, – на учебу Ксении время выделялось по остаточному принципу. Маша подозревала, что в глубине души Тамара Михайловна считает корпение над учебниками пустой тратой времени.

Но при всей ее самостоятельности Ксения оставалась десятилетним ребенком. Не для моральной же поддержки позвала ее с собой Беломестова?

– Валентин Борисович мне все рассказал, – развеяла ее непонимание девочка. – Они ездили вдвоем, а он мне всегда повторяет, кто что говорил. Если бы все произошло днем, меня бы обязательно взяли с собой, потому что взрослые должны, так сказать, обеспечить ребенку разнообразие впечатлений.

Маша не выдержала и засмеялась, до того точно Ксения скопировала интонацию Колыванова.

– Когда я ходила на кладбище, Цыган составил мне компанию, – поделилась она, – и он бегал как здоровый. Никогда бы не сказала, что у него была травма.

– Больше года прошло, – по-взрослому отозвалась Ксения. – Правду говорят: заживает как на собаке. А зачем вам наше кладбище? Местечко себе присматривали?

Маша фыркнула. Она никак не могла привыкнуть к ехидным шуточкам, которые время от времени отпускала Ксения, копируя то ли бабушку, то ли Беломестову, то ли кого-то третьего, но только не Колыванова – деликатный Валентин Борисович никогда не стал бы насмешничать.

– Искала могилу Марины. Потом мне объяснили, что она пропала и могилы нет.

Ксения, кажется, хотела что-то сказать, но сдержалась."

"– Марина все равно отсюда уехала бы, – сказала она после долгого молчания. – Никто не знал. Она только мне сказала. Хитренькая такая: сначала взяла с меня слово, что я никому не разболтаю, а потом говорит: учти, малявка, я отсюда уеду! Только душу отведу напоследок! Ой, – спохватилась она, – а можно было рассказывать, раз она уже померла? Или это считается как нарушение обещания?

– Можно-можно, – успокоила Маша. – А что она имела в виду – насчет души?

– Не знаю, – с сожалением признала Ксения. – Но уж не про грибы, это сто процентов! Правда, она пьяная была, могла и выдумать… Взрослые, когда бухие, могут дичи наплести! У матери как-то был один такой…

Она осеклась, замолчала и стала с независимым видом жевать травинку. «Бедный ты детеныш», – мысленно сказала Маша, рассматривая тощие косицы, из которых торчали волоски. Ксения явно не знала, как вернуть разговор на рельсы, с которых он съехал. Маша пришла ей на помощь:

– А что, Марина часто выпивала?

Ксения повернулась к ней, взглянула испытующе.