Тот, кто ловит мотыльков

Ведь у человека главное – это лицо! Его же на голове носят, причем впереди, а не на затылке! Понимать надо.

– Но позволь, – сказал Валентин Борисович, дослушав, – здесь существует загвоздка. Если я перестану бриться, у меня отрастет борода и, так сказать, полноценные бакенбарды, а это означает, что я изменюсь окончательно и бесповоротно. Поверь, Ксения: борода и усы меняют мужчину значительно сильнее, чем исчезновение короткой щетины. Собственно говоря, женщину тоже… Хм-хм. Но речь сейчас не об этом. Подожди минутку, я покажу тебе, как буду выглядеть, если перестану бриться. Однако не станешь ли ты снова кричать? Я собираюсь принести фотографию.

Ксения одобрительно кивнула. Вот так и должны действовать все порядочные люди! Сначала сообщить, что планируешь сделать, и только потом делать. А то каждый раз совершается НЕОЖИДАННОЕ!"

"Она заверила, что фотографию вытерпит.

Валентин Борисович притащил не одну фотку, а целый альбом. Скучный, почти весь черно-белый. На одном из разворотов Ксения увидела строгого старичка в окладистой бороде и пышных усах. Наверное, чтобы высушить такие усы, нужно развешивать их на бельевой веревке и цеплять прищепками.

Он и правда был похож на Немца. Как сказал с гордостью Валентин Борисович, «приходится констатировать неоспоримое фамильное сходство».

– Я буду таким же, и боюсь, это тебя не устроит.

Ксения никогда не смотрела на вещи с такой точки зрения. Удивительно все-таки полезный человек Немец!

– Так и быть, брейтесь! – великодушно позволила она.

До вечера ходила и раздумывала над этим разговором. Оказывается, малые перемены бывают нужны, чтобы не позволить совершиться большим переменам! Прикольно.

Бабка собиралась к Бутковым, позвякивала бутылками в скрипучем буфете. «Выбирает настойку… Значит, тоже будет пить».

Это слегка примирило Ксению с походом в гости. Бабка, возвращаясь навеселе – или, как она сама говорила, «подгулявшей», – начинала рассказывать про нечисть, про слепых покойников, про мертвую и живую воду, а еще про детские косточки, которые кое-кто любит доставать из могилок, и что если у кого-то в роду подряд рождается семь девок, седьмая непременно будет ведьма, и можно увидеть ее настоящее ведьминское лицо через отверстие в доске, оттесанной на гроб… Ксения даже как-то примерялась подпоить бабку, чтобы еще послушать. Но Валентин Борисович однажды объяснил, что Таволга жива лишь потому, что здесь пьют мало, а Дорада, присутствовавшая при этом разговоре, удрученно кивала и называла водку не иначе как лютая. Так что Ксения эту затею оставила.

– Грибков забыла взять Альбертовне. – Бабка, не разуваясь, вернулась к холодильнику. Внучку она по-прежнему то ли не замечала, то ли делала вид.

Вот еще одна мерзость, кроме кражи собственного лица.