Тот, кто ловит мотыльков

Именно этот бережный жест лучше всего остального убедил Машу, что Колыванов в порядке.

– Сыро тут, – беззастенчиво оболгала она сухую траву. – Пойдемте домой, Валентин Борисович.

Ксения

Ужасно хотелось отправиться на прогулку с тетей Машей! Но Ксения не пошла. А все почему? Наклевывалось кое-что интересное.

Ночью бабка спала плохо: ворочалась, требовала у кого-то отчета, спрашивала, все ли сделали правильно. Под утро уснула, встала такая, словно ее переехал поезд.

– Не получится у самой, – сокрушенно пробормотала она, сидя на кровати. – Руки не те… надо с Альбертовной.

Она позавтракала, закончила домашние дела и стала собираться.

Ксения обязательно напросилась бы с ней за компанию, если бы речь шла о ком-то другом. Но Буткова!

Во-первых, у Вики два лица. Одно – с бесцветными узкими глазками, словно следы от ножей в сероватом снегу. Это лицо Вика прячет. Рисует на нем другое и преображается. Она вор: крадет у других собственное обличье. Рот у нее такой, словно она только что облизала красный фломастер. Хотя фломастеры невкусные и облизывать их будет только дурак.

За то время, что Ксения провела в Таволге, она немного приспособилась к тому, что люди могут меняться. Перестала выть от гнева, когда это происходило. Хотя все равно ненавидела, когда женщина стригла волосы или, еще хуже, перекрашивала. А челки вообще надо запретить! Кто челку отрастил, тот преступник. Начешет на лоб – и вообще не видно, кто под волосами! Все другое: глаза другие, ноги другие, и даже сзади в трусах, может, хвост отрос!

Бабка однажды попробовала самой Ксении выстричь челку. Но Ксения пригрозила, что заколется ножницами прямо в сердце. Левым лезвием – в левый желудочек, а правым – в правый! Бабка выругалась, но отступила. Спасибо Колыванову, который рассказал про желудочки! Оказывается, это чистая правда, что все знания когда-нибудь да пригодятся. Если бы не желудочки, ходить бы Ксении стриженой (и даже, может быть, с хвостом).

Сам Немец, кстати, тоже любит меняться.

Ксения ему однажды за это выговорила. Даже, честно сказать, наорала. «Зачем бреетесь? Вы себе делаете другое лицо! Плохо, плохо, плохо!» Ногами топала и визжала. Стыдно вспомнить.

Другой человек дал бы Ксении по шее – и всех разговоров. И бабке бы наябедничал. Но Валентин Борисович не просто добрый, он любит во всем досконально разобраться, раскрутить, так сказать, до винтиков и гаечек. Он достал из шкафа коробку какао и попросил Ксению сварить для него. Хитренький такой! Она уже потом догадалась, что какао ему вовсе не хотелось. Он просто ее отвлек.

В общем, пока пили, каждый из своей чашки, Ксения немного успокоилась. И объяснила ему, что именно он проделывает дважды в неделю.