Тот, кто ловит мотыльков

Это заставило его прийти в себя.

– Жанна Ивановна, дайте нам с ним поговорить, – прогудел он.

Баренцева перестала вырываться. Она тяжело дышала, с красного лица струился пот. Юрий сообразил: подошел, полуобнял ее за плечи.

– Пойдем, Жанна, пойдем…

– Юрик, он ведь все это придумал, для нас придумал!

– Знаю…

– Оксана тут вовсе ни при чем!

– Пойдем, пусть Макар Андреевич и Сергей разберутся.

Судя по яростно-мстительному взгляду, брошенному Жанной на братца, она была уверена, что его будут пытать паяльником. Илюшин подумал о том же, потому что, когда за Баренцевыми закрылась дверь, шепнул напарнику:

– Ну у тебя и репутация, Серега!

– Ты-то вообще шельмец, – напомнил Бабкин.

– Обеззараживающее, срочно… – стонал Медников.

Как ни странно, даже с распухшей щекой он не утратил своей античной красоты.

Макар придвинул стул."

"– Позвольте, я вкратце обрисую ситуацию, – вежливо сказал он. – Если сейчас Жанна Ивановна решит дать этому делу ход, вам грозит обвинение в вымогательстве, – это как минимум. Прибавьте к этому разъяренных родителей тех двоих оболтусов, которых вы втянули в ваше предприятие, посулив им сказочные три тысячи рублей. Прибавьте, что вы попадаете под подозрение в убийстве. У вас не блестящие перспективы, Лев Леонидович. Ваш театр одного актера без зрителей работать не будет, а мы с многоуважаемым Сергеем в этом участвовать отказываемся. Передадим вас в руки полиции, и разбирайтесь как знаете.

– А альтернатива? – мрачно осведомился внимательно слушавший его Медников, перестав стонать.

– Рассказываете все. Честно. Без утайки. Начнете юлить, я уйду.

Медников усмехнулся.

– Уйдете – и лишите себя возможности раскопать новую информацию насчет Оксаны?

– Вы мне очень мало интересны, Лев Леонидович, – вздохнул Илюшин. – У вас нет ничего такого, что мы не выясним сами, приложив чуть больше усилий и потратив чуть больше времени. Хотите вести себя как престарелая кокетка – ради бога! Только взвесьте последствия. На взвешивание у вас полторы минуты.

Медников взвесил. Посмотрел на Бабкина и взвесил еще раз.

– Ладно, – хмуро кивнул он. – Перекись только дайте.

Бабкин с куда большим удовольствием дал бы этому красавцу не перекись, а в морду. Но встал, высунулся за дверь, где Инга недоуменно рассматривала брошенную сумку, и попросил пероксид и ватные диски. Заодно и сумку прибрал к себе поближе, от греха.

Лев Леонидович, морщась, долго протирал лицо, разглядывал, вздыхая, бледные розовые следы на вате.

– Ведьма, елки… кошка драная, чуть без глаза не остался.

– Рассказывайте, – потребовал Макар. – Вы были уверены, что с Оксаной все в порядке. У вас есть от нее какие-то сведения?

Медников еще раз обмыл все лицо перекисью – и рассказал.

3

Он нашел камеру.