Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Когда же во время разговора с Оливье Джонатан Спайерс сделал знак своему негру, то Виллиго, от взора которого ничто не могло укрыться, разом понял, что «Туа-Нох», то есть «Восточная Птица», как он прозвал Красного Капитана, послал своего негра передать какое-нибудь приказание людям, оставшимся на судне. Чтобы не допустить этого чернолицего убедиться в исчезновении «чудовища», Виллиго и Коанук пустились по его следам. Вскоре они нашли его и, забежав вперед и притаившись в кустах цветущего лавра, дали ему пройти мимо, а затем разом, точно по команде, послали ему вдогонку свои бумеранги. Страшные орудия, попав негру в голову, уложили его на месте без стона и без вздоха.

Спустя несколько минут волны озера поглотили труп несчастного негра. Радуясь тому, что они лишили Красного Капитана последнего его союзника и оставили его без всяких вестей о судне, оба австралийца направились в свою деревню, где им предстояло исполнить свою роль на Празднике Огня, который должен был начаться тотчас же по прибытии в деревню канадца и его друзей.

Виллиго был доволен собой, хотя и не предвидел всей важности того, что ему удалось сделать. В самом деле, каким образом мог теперь вернуться на «Ремэмбер» Красный Капитан? А если он не мог этого сделать, то что станется с остальными, заключенными в подводном колоссе и лишенными возможности выйти наружу?

Действительно, если бы Джонатан Спайерс знал о случившемся, он, конечно, не последовал бы за гостеприимными хозяевами Франс-Стэшена в деревню нагарнуков, но он даже не подозревал, что из-за пустяшной случайности мог лишиться плода своих десятилетних трудов.

В данный момент его более всего занимал один вопрос, над разрешением которого он мучился с самого момента своего знакомства с молодым графом. Все в этом молодом человеке — голос и фигура, и манеры казались ему знакомыми, точно он уже видел его когда-то, и чем больше он прислушивался к его голосу, чем больше смотрел на него, тем больше укреплялся в своем мнение.

Наконец он не выдержал и прямо обратился к молодому человеку за разъяснением мучившего его вопроса.

Беседуя с графом о том, о сем по пути к большой деревне нагарнуков, он вдруг прервал этот пустяшный разговор словами:

— Простите меня, граф, но я положительно сгораю от нетерпения задать вам один вопрос!..

— Сделайте одолжение! — воскликнул Оливье. — Я весь к вашим услугам!

— Чем больше я на вас смотрю, тем больше мне кажется, что я уже раньше когда-то имел удовольствие видеть вас! Скажите, моя наружность не кажется вам знакомой?

— Возможно, конечно, что мы с вами когда-нибудь встречались, но признаюсь, ваши черты не запечатлелись в моей памяти.