Завтрашний царь. Том 2

Ты хочешь уверить меня, будто славные предки не ведали, где одна сторона улицы, где другая?

– Для предков святотатцем был тот, кто осквернялся злочестием, своевольно или по неразумию. Виновный в отвращении благодати Богов платил кровью. Я уверен, жрецы Ойдриговых времён не признали бы поругателем неудачного отрока, которого сторонний человек метнул через улицу, как мешок.

Люторад сверху вниз смотрел на низенького Вараксу.

– Мы, жрецы, взираем на дела этого мира, силясь уловить приметы вышнего замысла и направить людей на согласие с божественной волей… явленной даже в полёте птиц и звериной побежке, тем паче в деяниях простецов. Аррантский выходец по имени Борво, ища себе места, согнал наземь мальчишку, толкнув сильней надлежащего, и откуда нам знать, что вело его руку? Отрок же, упав, не отпрянул, но поспешил в перебой ходу славящих, и что понудило его?

Варакса молчал. Притихли и уличане.

– Мы долго ожидали злодея, чья кривость вопияла бы откровенно, и не дождались, – продолжал Люторад. – Вора Коверьку винят в смерти вашего старшины, но лицом его вина не доказана, и что даёт ему крепость на пытке? Сегодня тебе явлено знамение, Господин Шегардай, а ты и видеть не хочешь. Мне самому понадобилось мгновение, чтобы осмыслить увиденное, поэтому я прощаю вам, люди, грех маловерия. Ступайте же с чистым сердцем домой, помышляя о гордой участи родича и соседа. Грядёт новое царство, положим ему достойное основание, чтобы внукам рассказывать!

Он ронял слова спокойно и веско. Когда говорит жрец, рассыпаются прахом доводы, а незыблемые рассуждения оборачиваются вздором. Маленькое вече совсем приуныло, кто-то махнул рукой, мол, чему быть, то и будет, не первый век стоит Шегардай, видал ещё не такое. Кто-то оглянулся в сторону дома.

Варакса посмотрел на свои книги, на то, как играл ветер длинными хвостиками берёст. Пока шли сюда, Мгла ему напомнил кое о чём. На случай, если другого ничего не останется.

– Святой брат, – начал Варакса, остро осознавая в своей руке весы с чашками, где качались сразу две жизни, – ты, конечно, помнишь закон обмена родича?

– Кто же не помнит, – чуть заметно удивился Люторад, а шабры вдруг насторожились. Их здесь только что назвали роднёй, к добру ли?

Голос Вараксы прозвучал глухо:

– Закон сей чтится с древности, когда андархи были диким племенем, неведомым правде. Если сын рода взят в непотребстве и подлежит казни, судья зовёт старшего в повинном роду, дабы тот мог предать на расправу иного домочадца, чья потеря доставит семьянам меньший ущерб.

Люторад зорко оглядел сборище. Люди явно смутились, жалея, что вышли затевать споры не по уму. Однако жрец лишь сказал:

– Не вижу Малюты.

– Малюты здесь нет, – подтвердил Варакса.