Завтрашний царь. Том 2

– Не срамно ли, Жёлудь? Мало тебе нашего слова?

– Нашли святотатца!

– Ты, Рощинка, у Малюты в работниках жил!

– Сынишку хозяйского – помнишь? – на колене качал!"

"– Его ли смертью от зла город очистится?

Все были здесь. Санник Вязила, уличный староста, чьи сани поехали ждать у Горелого носа. Красильщик Гиря, рослый здоровяк, краса черёдного войска. И Миран-шерстобит, чей отборный товар шёл на самые знаменитые сукна и войлочные ковры. Люди сильные, уважаемые. Их голоса громко звучали на кончанском вече и на городском. Просто так восвояси не погонишь.

Черёдники старались не смотреть им в глаза. Жёлудь отворачивался, угрюмо бубнил:

– Пополам разорваться велите, желанные?

– Служки полномочные привели, – вторил Рощинка. – Оскорбителя Моранушки сказали замкнуть.

– Не нашего ума дело вязать и решить. Мы замок, а не ключ.

С мужьями прибежали бабоньки, неробкие шегардайские жёнки, куда ж без них. Баб слушать не всяк любит, бабам вдвое кричать надо, чтобы кто внял. Они и кричали.

– Злодеи кромешные вольно гуляют, а они сироту!

– Посрамление Матушке сотворяют!

– Твердилу зовите, он вступится!

Почтенный кузнец старшинствовал над Ватрой. Здесь, на Лобке, предводителем много лет был Радибор, но его забрала наглая смерть, и лучшие кутяне по сей день ревновали, кому ходить в большаках.

– Вот куда безначалие завело!

– Некому за отрока поручиться, вину с шеи снять!

– А и было б кому, толку-то?

– Весь грех Верешка, что под руку попался!

– Нарагонич ринул его, да там поди дотянись.

– Люторад сказал – улице нашей честь…

Среди общего безугомонья недоставало лишь одного голоса. Валяльщик Малюта был занят более важным – оплакивал гибель крова и стен, где сиживал днями.

– Чай, не мошну срезали – Владычицу оскорбили.

– Мирского ручательства не достанет…

– И суд наш без власти?

– Такову притчу святым людям только и разбирать.

– Глянь, глянь, желанные! Варакса идёт!

Варакса вышагивал в бархатной шапке и праздничном зелёном охабне с прорезными рукавами, красиво увязанными за спиной. Нёс премудрые книги и долгие берёсты для немедленного письма. Его тотчас обступили:

– Грамотничек, батюшка родной, замолви словечко!

– Уж мы не обидим…

– Тут вот что случилось!

– Богохуление объявляют!

– Заточили! Уличанам на поруку не выдают!

Черёдники переглядывались, было им неуютно. Варакса шегардайскую Правду затвердил назубок. А уж челобитную, складную, как известно, не складом, а указом, сложит так, что и указ не задержится.

Ещё с грамотником притащился хромой кощей Мгла, но кому, кроме хозяина, брать его в рассуждение? Мазнули взглядом, забыли. То ли есть он там, то ли серая тень дрожит у стены.

– Знаю, всё знаю, желанные, – проговорил Варакса.