Завтрашний царь. Том 2

Вид у него был самый горестный и пристрашный, словно это ему грозили колодки, но горожане, привыкшие к облику Вараксы, не удивлялись. – Что же вы на оберег наш, кончанских черёдных обходчиков, так люто насели?

Он говорил очень тихо, и раздражённые уличане помалу прекратили шуметь, решившись послушать умного человека.

– Они Верешка нашего!

– Поругателем ставят!

– На поруку не отдают!

– Вы, уличане, не на тех доправляете. Сами говорите, не тюк с товаром подрезали – Владычице урон сотворили.

– Как же быть, батюшка?

Варакса кивнул:

– Когда надлежит до благочестия, суд отдаётся предстоятелю верных. То есть…

– Не о благочестии речь! – возвысила голос дородная Вязилиха, привыкшая наравне с мужем править дела. – О том, что хуление сбылось, а вины нет!

Варакса деловито спросил:

– Послали за Люторадом? Или сами пойдём? Тут недалеко…

Соседи начали переглядываться. Сын Краснопева был завтрашним вождём шегардайских мораничей, это все понимали.

– Как нужа у людей, так он прочь, – предерзко запустила одна из баб. – Одно дело знает: смех-веселие изгонять!

На говорунью зашикали:

– Тихо, дура!

– Доболтаешься до кобылы!

– К Лютораду на его же приговор плакать?

– Весь сказ будет – к новому царствию городу очищение, людям честь и торжество.

– Над Люторадом, – пробурчал Гиря, – пока ещё святой дедушка есть…

– Есть-то есть, да уж одной ногой при Владычице.

– И вторая ноженька сей миг с тверди прочь.

– Йерела с Ольбицей дожидается, на земное моченьки нет…

– Станут его ради нашей малости полошить?

– Ещё Другоня-жрец есть.

– Охти! Он дедушке первый внук, да сам недоросль.

Пока шабры судили, рядили и заминались, раздался стук посоха. Все споры тотчас затихли. Окружённый служками, подошёл Люторад:

– Славься, Владычица!

– Славься, – вразнобой отозвались ему.

– О чём нестроение, верные?

Зря спросил, и так было понятно. Ремесленная улица Третьих Кнутов, не слушая пересудов о святотатстве, явилась за своим сыном. Люторад выпрямился, спрятал руки в рукава облачения. Посох мешал, словно напоминая: всех прав на него отпрыск Краснопева ещё не сподобился.

– О правде, – заново ступая в холодную воду, выговорил Варакса.

– Нет препоны в обретении правды чтущему слово Владычицы. Кто сотворил кривду?

Варакса начал мягко и вежливо:

– Стали мы известны, что в блошницу заключён отрок, перебивший путь священному шествию. При Ойдриге за такое шеи рубили и тем смывали невстречу. Однако предки были мудры. Отрока, рекомого Верешком, сыном Малюты, они не почли бы за святотатца."

"– Добрый Варакса… – Люторад растянул в улыбке тонкие губы. – Ты премного взыскан умением ткать словесный узор, творя силки для неопытных судей. Я служу высшей власти и привержен глаголу простому и честному, как молитва.